Книга Венец из волчьих ягод, страница 198 – D. Scriptor

А сердце Варассы? Стоит быть разбитым ради мира?

Я вздрогнула и нахмурилась под озадаченные взгляды чернавок. Пару недель назад я бы ответила на этот вопрос утвердительно, но сейчас почему-то замялась. Оттаяла? Быть такого не может. Я оскалилась своему отражению, и мое лицо вновь приняло безучастное выражение. Я сделаю для Варассы все, что будет в моих силах и искуплю свою жестокость — так я решила.

Утром Нингаль посвятила меня в тонкости помолвочного обряда, с нарочитой небрежностью описав момент, когда женщина после близости должна ранить мужчину ритуальным кинжалом и окропить его кровью простыни. Дань тем зверствам, которые мужчины позволяли себе в далекую Эпоху Серебряной Луны, когда в первую брачную ночь рвали девственное нутро невесты в жажде обнаружить там священную невинность. Я ненавидела те времена, ненавидела мужчин, которые так обращались с юными девушками, но те года давно канули в лету, и легче убить дракона, а не рубить его голову и ждать, когда на ее месте вырастут еще две. Я не могла себе представить то, как намеренно причиняю Варассе боль. Я же тащила его на себе в ту проклятущую ночь, я отпаивала его клюквенным чаем, я пела ему колыбельные. У меня просто не поднимется рука на того, кто не сможет дать отпор, потому что так продиктовано жестокими обычаями.

Я не видела принца два дня, и сегодня рабская печать должна будет дать о себе знать. Лекарка уже сварила дурманку и передала мне. Я посмотрела на стоящие на тумбе крохотные пузырьки и поджала губы. Сегодня я отдам Вару партию, которой должно хватить по заверению лекарки на месяц. Впрочем, скоро и этого не потребуется.

Я не улыбнулась, но в душе всколыхнулась светлая радость. Совсем скоро я дарую своему принцу свободу. Мое прощение, мое искупление.

— Все готово, княжна, — Маришка отступила, склонив голову, и я поглядела в зеркало, проведя пальцами по ожерелью, сделанному из подаренных Варассой жемчужин.

Смешная в своих противоречиях, жалкая в попытках опровергнуть очевидное. Я сжала кулаки и сцепила зубы, загнав все чувства глубоко внутрь.

— Пора, — я в последний раз окинула равнодушным взглядом свое отражение и развернулась, шагнув к двери.

Клюква, все это время наблюдавшая за подготовкой с кровати, спрыгнула на пол, громыхнув когтями. Идти со мной она не пожелала. Из вредности, я полагала. Я с улыбкой потрепала волчицу по макушке, заслужив довольное урчание. Подруга до сих пор скалилась на меня и обижалась, но мы сошлись на том, что моя жизнь — мое личное дело, и я обойдусь без советов извне. Особенно в такой день, когда я изнутри вся трещала по швам, пряча личное горе за каменной маской.

Мне не справиться сегодня без тепла Варассы, и я буду последней эгоисткой, но свершу задуманное вопреки всему. На одну ночь забуду о проклятущем одиночестве.

— Отнеси принцу, — коротко приказала я, сунув Маришке пузырек с дурманкой. — За осторожность и молчание доплачу, — заявила я, опережая ее вопрос. Чернавка кивнула и выскользнула за дверь. Я тихо выдохнула, жестом отправив остальных девок прочь.

В церемониальном зале, где стояла трехметровая статуя богини Аны, уже собрались гости — об этом рассказала Маришка, почему-то решившая, что теперь она моя личная шпионка. Я бы полжизни отдала, чтобы сейчас переговорить с Зайаном. Или Василем. Зря я отослала братьев, мне так не хватало сейчас их глупостей и их любви. Слабая, жалкая, сейчас я чувствовала себя заплутавшей в снегах путницей. Княжна Сильванна. Принцесса Эголлы.