Книга Венец из волчьих ягод, страница 250 – D. Scriptor

— Разумеется, — Зайан медленно кивнул. — Но тебя тревожит что-то еще. И ты можешь мне об этом сказать, — генерал Амирака, оперся спиной о борт.

— Месяц назад я рассмеялась бы в лицо тому, кто посмел бы сказать мне о том, что я буду хоронить Асена.

— А сейчас? — мужчина наклонил голову.

— А сейчас я, правда, еду хоронить его, — эти слова дались мне легко, и от самой себя стало тошно. — Я попытаюсь отвоевать у отца и купчихи еще полгода, я, возможно, найду того чаровника, который проклял его… быть может, смогу его пробудить, но… мне будет все равно? — под конец мой голос осип, и я вдохнула полную грудь воздуха. — И я не хочу, чтобы ты говорил сейчас, чтобы уверял меня, что такова жизнь. Просто молчи.

— Ты разлюбила его, Сильванна, — вопреки моим словам тихо ответил Зайан, и его слова набатом отозвались в моей голове. Я до сих пор отказывалась в это верить.

— Нет.

«Да».

Да, я разлюбила того, с кем была пять прекрасных лет своей жизни, того, кто заставлял меня смеяться и чувствовать себя нужной, кто окружал теплом, кто целовал так, что начинала кружиться голова. Разлюбила того, ради кого вообще затеяла все эти игрища с наследованием престола, ради кого жила, ради кого дышала. Мне не было прощения за это предательство, но почему-то я готова была с этим смириться.

Я оглянулась на каюту, где меня ждал Варасса. Мой нареченный, моя душа, моя боль и мой свет. Чтобы привязаться к Асену мне потребовалось два года. Чтобы вручить свое сердце Вару хватило половины месяца. Я люблю его, моего принца с темными глазами и грохочущим голосом.

Люблюлюблюлюблю.

Когда я вернулась в каюту, было уже за полночь. Мы с Клюквой успели разделить поздний ужин и поглазеть на звезды. Обращаться ей было опасно, поэтому мы молча сидели рядом, и все тревоги, все мысли ворочались внутри нас, разделенные поровну. В моей голове до сих пор не укладывался факт того, что все это время у Клюквы был возлюбленный, такой же оборотень, громадный черный медведь, которого Финист в свое время чуть не убил. А моя милая подруга ни разу не позволяла себе скверного слова в адрес моего непутевого братца! Оборотни слишком хороши для этого мира, в них осталась эта природная искренность, присущая зверью.

Агна и Клео. Глядя на них, я видела, как нежность и безграничная любовь сверкали в воздухе. Особый вид магии, какой я не встречала очень-очень давно, с тех пор, как умерла маменька. Когда они с отцом смотрели друг на друга, теплые искорки так и выплясывали вокруг них. Как бы грозен и мрачен ни был князь Алекай, я помнила его настоящего.

Я толкнула дверь в каюту и тут же прищурилась от слепящего света свечей. Снаружи, в коридоре, царила кромешная тьма. Прошло несколько мгновений, прежде чем я поняла — Варасса уже спит. Взгляд скользнул по выскобленному до блеска полу, задержался на приоткрытом смотровом люке, в который вползал ночной ветер. В деревянной купели еще дымилась пряная вода — Вар, вопреки моему наказу, не только натаскал ведер, но и вымел каждый угол. Упрямец. Сказано же было отдыхать.

Я нахмурилась. Закрыла окно и подошла к кровати, прислушавшись к тихому ровному дыханию. Наконец-то все лекарства подействовали. Стало стыдно за то, что вообще ушла, что оставила Варассу одного. Захотелось его поцеловать. Нежно, долго, чтобы до дрожи в коленях. Фыркнув, я подоткнула ему одеяло и ушла за ширму, чтобы раздеться и, наконец, окунуться в воду. Смыть бы с себя этот день, весь без остатка.