Книга Венец из волчьих ягод, страница 34 – D. Scriptor

— Я не подведу королеву Каланту, — холодно сообщила я, решив не реагировать на явное оскорбление. Советница едва заметно дернула уголком губ и, не прощаясь, ушла прочь. Стук ее каблуков отражался о каменные стены замка.

Властная женщина, мудрая, измученная жизнью. Я задумчиво смотрела на дверной проем, в котором исчезла Эштар, и перекатывала на языке вкус обиды и уважения. Мне очень хотелось стать похожей на нее, бесстрастной, уверенной в своей силе. Но эта глимма не останется подле меня ни за что на свете. Если я стану королевой, леди Эштар забудет дорогу к замку Альпутты навсегда.

Я с сожалением посмотрела на разложенные передо мной столовые приборы, которые так и не пригодились. Встала, позволив безликим слугам прибраться, и покинула залу. На плечах тяжестью лежал взгляд советницы, и я поджала губы. Леди Эштар была права, я пока просто чужачка, и мне предстоит многому научиться и многое понять. Возможно, ее презрительное отношение поможет мне стать сильнее. А я стану сильнее.

— Куда изволите сейчас, княжна? — поинтересовался Гурьян, дожидавшийся меня в коридоре. — Может, в сад?

— Ты моя фрейлина? — поморщилась я, а при упоминании сада дрогнуло сердце. — Веди в сад, — не дав ему огрызнуться, приказала я. — И молчи.

Воевода подчинился, но скалиться на меня ему никто не воспрещал, поэтому весь путь до задних садов я чувствовала на себе его ядовитые улыбочки, к которым привыкла лет с двенадцати. Я не хотела признавать даже самой себе, что надеялась встретить в саду принца Варассу, снова полюбоваться его точеным телом, крепкими мышцами, полными губами и темным взглядом. Я три дня успешно хоронила все мысли о нем, и это, видимо, было верхом моих возможностей. Осознание того, что совсем скоро мы с ним будем принадлежать друг другу, делало только хуже. Вернее, принадлежать будет только принц, ведь женщина в Эголле абсолютно свободна, и это полыхало огнем в самом моем сердце. Я клялась себе на крови, что больше не взгляну ни на одного мужчину. Я клялась ему… я клялась…

В лицо ударил морозный ветер, и Гурьян накинул мне на плечи меховую безрукавку, которую предусмотрительно носил с собой. Ему бы, правда, быть фрейлиной или личной служанкой. Я оставила эти соображения при себе и ступила на каменную тропинку, с сожалением оглядывая нагие деревья. Зима забирала свое, и хоть первый снег растаял, земля уже дышала холодом. Совсем скоро северные ветра сорвут последние листья и похоронят их подо льдами.

— Останься здесь, — одними губами наказала я и пошла дальше. Гурьян тихо хмыкнул, но послушался.

Можно долго убеждать саму себя, что я искала встречи с Варассой только для того, чтобы разузнать о проклятии, но видит Светлоокий, об этом я волновалась в самую последнюю очередь. Мне бы только краем глаза принца увидеть, только бы снова почувствовать разряд молнии под своей кожей при взгляде на его тело. Ни его нрав, ни его мысли меня не волновали, я была безвозвратно очарована его внешней красотой, пышущей мощью и желанием покорить это тело своим прихотям.

Считается ли предательством жгучая похоть, неподкрепленная глубокими чувствами? Я не знала. Я боялась саму себя.

— Асен почти мертв, Виви. Так можно ли предать мертвеца?

Недавние слова Клео, всплывшие в сознании, заставили меня вздрогнуть. Мы говорили об этом несколько дней назад, и вся беседа окончилась моим гневным криком и приказом замолчать. Оборотница послушала, но была бесконечно права. Нельзя предать того, кто почти мертв и вряд ли снова откроет глаза. Я поклялась больше не любить, но то, что я испытывала к Варассе, и не было никакой любовью.