Книга Солнце Мирлеи, страница 189 – D. Scriptor

— Например то, что Милета в кои-то веки перестанет считать себя всесильной, — невозмутимо ответила Агнесс, скучающе оглядев пространство. — И будет воспринимать всерьез чужие проблемы.

— Чьи проблемы? Дукрута? — Коралине хотелось смеяться. Кормак с интересом посмотрела на нее. — Милета никому не обязана! А то, что Дукрут загнивает сам в себе — только его вина. И таких, как ты.

— Удивительно, как быстро ты позабыла, откуда родом. Идеальная система настолько сильно промыла твои мозги, Коралина? Я думала, ты сильнее. Милета зажралась, забылась, утонула в собственном могуществе. А я всего лишь хочу, чтобы и Дукрут, и Нюкта, и Ирнекан не знали бедности и разрухи. Разве это плохо?

— Исправлять ошибки своей планеты ценой свой — да, — рыкнула Кора, затравленно глядя в мудрые синие глаза женщины напротив. — Почему же ты тогда не пошла в Совет, если так сильно хотела изменить мир?

— О, дорогуша! Какая ты забавная, — Агнесс по-доброму рассмеялась. — Милета ненавидит, когда кто-то идет против ее традиций. Слышала о бедняжке Гим-До, который просто хотел запретить полиаморные браки? Просто хотел любви и верности? Его вышвырнули с должности сразу же. Эти дикари не готовы меняться во благо. Если бы я предложила наладить и расширить торговлю полезными ископаемыми, если бы узаконила охоту и вырубку лесов — я бы даже не успела это сделать, тебе ли не знать. Ты же видела, как ревностно они охраняют свои камни, зверей и цветочки, — в каждом ее слове сочился яд. — Но они не имеют права сидеть на богатствах Милеты, не делиться ими. Разве ты не понимаешь? Если бы Милета согласилась на это, дети Дукрута не знали бы нужды. Мы бы воспряли духом, восстали из пепла с ее помощью, — Агнесс загоралась с каждой сказанной фразой.

— Нет, — Кора вздохнула. — Если Дукрут не умел ценить свои ресурсы, то и другие ничем ему не помогут. Дело в людях, которые погрязли в ненависти к себе и друг другу. Ты хочешь столкнуть высшую цивилизацию с низшей, но из этого ничего не выйдет.

— Кого ты называешь высшей цивилизацией? — тут же ощетинилась Агнесс, словно восприняла сказанное за личное оскорбление. — Милету? Этих дикарей, которые сношаются едва ли не стаями? Которые поощряют однополую мерзость, м-м? Которые живут в лесу и трясутся над каждой зарезанной коровой? Они слабохарактерные тряпки, только и всего. Дукруты — завоеватели и бойцы, за ними прошлое, настоящее и будущее.

— Ты сумасшедшая, знаешь об этом? — с ужасом прошептала Коралина, до конца не веря в происходящее.

— О, ты еще даже не представляешь, насколько сильно права, — осклабилась Агнесс и вдруг резко махнула рукой.

Кора перевела взгляд на разъехавшиеся двери, встретившись взглядом с помощником Агнесс — молчаливым Синтой, который вез перед собой какое-то накрытое пленкой устройство. Коралина лениво окинула мужчину взглядом, вдруг вспомнив, где увидела его впервые — в аэропорту, он был тем самым мальчишкой, который предложил помочь с багажом. Видимо, уже тогда Агнесс приказала ему отыскать перемещенное сознание среди многочисленных пассажиров с Дукрута.

— Знаешь, зачем ты мне? — вдруг спросила Агнесс, любовно огладив аппарат. — Ты мой ключик в счастливое будущее для всех. Мой брат погиб от рук пьяниц в моем родном городе, в то время как я получила гражданство в Мирлее, — в ее голосе проскользнула тоска. — Я ему пообещала, что добьюсь гражданство и для него, ведь мы близнецы! Наша мама мирлейка… но я опоздала, — жестко закончила она. — И тогда я дала новое обещание, — Кормак пронзительно посмотрела на Коралину, — что найду его сознание среди тысяч други и верну домой. Я верну моего Алекса домой, но сначала создам для него идеальный мир.