Онлайн книга «Попечительница»
|
Вранов слегка приподнял бровь, но возражать, разумеется, не стал. Доктор помедлил мгновение. Похоже, этого он не ожидал. В кабинете Андрей пропустил нас вперед, закрыл дверь. Указал доктору на кресло, мне на соседнее. Сам не сел. Отошел к столу, встал, не приваливаясь к столешнице, и скрестил руки на груди. — Григорий Иванович, — сказал он все тем же ровным голосом, каким полчаса назад говорил о пароходах на Волге. — Я не имею обыкновения обсуждать людей за их спинами. Если вы недовольны поведением Анны Викторовны, говорите. При ней. Доктор поджал губы. — Ваше превосходительство, я тоже не имею привычки говорить о людях за спиной то, что не сказал бы им глядя в глаза. Я сегодня уже имел удовольствие побеседовать с Анной Викторовной. И единственная причина, по которой я обратился к вам, — надежда, что вы сможете послужить голосом разума. К моим увещеваниям — поверьте, весьма сдержанным — ваша супруга осталась глуха. Прекрасно. Меня только что попытались передать мужу на перевоспитание, а я даже не могла возмутиться, потому что в части опасений я отлично понимала доктора. Андрей внимательно посмотрел на меня. — Сегодня утром Григорий Иванович любезно напомнил мне, что любое вмешательство в чужое здоровье — дело серьезное и ответственное, с чем я безусловно согласна. Также он заметил, что лицу без опыта и соответствующих знаний не следует заниматься лечением. С этим спорить также трудно. — Вы, очевидно, полагаете, что у вас есть и соответствующие знания, и опыт! — взорвался доктор. — Андрей Кириллович, вы — представитель власти. Вы должны помнить, что в уложениях о наказании, статья тысяча семьдесят восьмая… — «Сие постановление не относится, однако ж, к тем, которые по необходимости и человеколюбию безмездно помогают больным…» — процитировал Андрей. — Et tu, Brute? — Кажется, в этот раз в голосе доктора возмущенного изумления было куда больше, чем у того, кто впервые произнес эту фразу. — Советами! Советами, Андрей Кириллович! Закон говорит о барыне, которая заварила дворовой девке ромашку от живота! Не о вправленных переломах и швах на руке генерала. Как Николай Алексеевич вообще мог позволить такое безумство? — Николай Алексеевич — взрослый мужчина, дворянин, генерал, а не мальчишка, чтобы позволять или не позволять как-то с собой обходиться, — отрезал Андрей. — Он категорически отказался от приглашения врача. Оставить гостя самостоятельно разбираться со своей раной я как хозяин дома не мог. Анна Викторовна предложила свою помощь. Доктор хватанул ртом воздух. — Что же касается закона, Григорий Иванович, — так же невозмутимо продолжал Андрей, — вы правы: мой долг как представителя власти следить за его неукоснительным исполнением. А в законе сказано: «…своими советами и сообщением известных им медикаментов и иных средств лечения». — Последнюю фразу он выделил голосом. — Исполнять его следует так, как он написан, а не так, как, по нашему мнению, подразумевалось теми, кто писал. Иначе мы можем зайти очень далеко. — Если уж вы заговорили об исполнении законов, тогда посмею напомнить вам о вашем собственном распоряжении, в котором вы предписали своей супруге воздерживаться от всяких медицинских назначений в приюте. — Я помню свои распоряжения. — Знали ли вы о том, что Анна Викторовна осмелилась самостоятельно вправлять ребенку перелом? Что это, как не прямое нарушение вашего недвусмысленного… |