Книга Попечительница, страница 60 – Наталья Шнейдер

— Да, мы планируем часть тиража продать на благотворительной ярмарке в пользу сиротского приюта. Дмитрий Александрович любезно согласился помочь с поддержанием порядка, и на ярмарке будет чистая публика.

Гувернантка помолчала, размышляя.

— Я подберу тему, которая была бы интересна большинству матерей, независимо от сословия.

— Я буду вам очень признательна, — улыбнулась я. — Пришлите мне записку, как определитесь с темой.

— Хорошо. — Она поколебалась, но все же начала: — Анна Викторовна, я была в приюте, и мне жаль сирот.

Я мысленно поморщилась. Эти дети заслуживали лучшего отношения, чем лицемерная жалость: «Ах, бедные сиротки».

— Мне бы хотелось помочь собрать больше средств для приюта, — продолжала Ольга. — Если поставить небольшой спектакль? Какую-нибудь не слишком сложную историю о дружбе, смелости и верности. — Она улыбнулась. — Исключительно душеполезную. Детям на пользу, взрослым в назидание.

Кажется, я поторопилась с выводами.

— Честно говоря, не думала ни о чем подобном, — призналась я. — Но мне нравится ваша мысль. Однако, если вы всерьез собираетесь ставить спектакль, вам понадобится время. А им распоряжается Дмитрий Александрович. — Я наклонила голову в его сторону. — Решать ему.

Строганов нахмурился, и Ольга торопливо сказала:

— Даша могла бы сыграть главную роль. Для нее это тоже было бы полезно: выучить большой текст, следить за партнерами, работать вместе с другими детьми. И тогда мне не пришлось бы оставлять ее ради репетиций.

Строганов медленно прикрыл глаза.

— Анна Викторовна, — проговорил он после затянувшейся паузы. — Вы предлагаете моей дочери лицедействовать перед публикой?

Ольга вспыхнула.

— В благотворительном представлении, Дмитрий Александрович, — сказала я. — И я считаю идею Ольги Георгиевны полезной для Даши. Вы хотели показать ей, что бывает с детьми, лишившимися родителей. Так она сможет не просто увидеть их как выставленных напоказ несчастных, а узнать их и сделать вместе с ними общее дело.

Мне хотелось еще много чего ему сказать, но не для того мы расшаркивались в начале разговора, чтобы снова напоминать Строганову, каким именно способом он пытался воспитывать дочь. Ольга быстро глянула на меня и снова опустила ресницы.

Строганов посмотрел на меня без всякого выражения.

— Для этого не требуется выставлять мою дочь на потеху толпе, Анна Викторовна.

Я даже удивилась сперва, что первым его возражением стало именно это — а не то, что дочери придется водиться с детьми явно не своего сословия. Потом сообразила: дворянские дети, особенно в деревне, всегда росли вперемешку с детьми дворни. Бегали в одном дворе, играли в одни игры, даже дрались — но никто и никогда не забывал, где тут барчук, а где микишка. И в приюте никто не перепутает, где тут сироты, а где благотворительница, которая к тому же играет главную роль. Тем более что в приют попадали не только крестьянские дети и незаконнорожденные солдаток. Были там и дети небогатых купцов, и чиновников — те, у кого не нашлось родни, способной потянуть еще несколько ртов.

Было и еще одно — то, о чем ни Строганов, ни я не скажем вслух. Он привез свою дочь в приют, потому что решил, будто ей будет полезно увидеть сирот. Но если при этом он запретит ей с ними общаться, это как раз и будет означать, что он привез ее посмотреть на детей, будто на зверей в клетке.