Книга Дарующая нити, страница 110 – Тата Верная

— Но он же опытный волк! Как он мог поверить в то, что могу… что я… и другой…

— Ирван очень любит тебя. А ревность не лучший подсказчик.

— А как же доверие? Истинность, которая не даёт сближаться с другими? Он мне об этом говорил. И ты. Получается, что, зная об этой особенности, он всё равно решил, что я… того… Значит, истинности нет?

— Есть. Истинность есть. Но в такие моменты эмоции берут верх над разумом. А у оборотней ещё и сильно развито чувство собственности. В особенности в том, что касается женщин. Их истинной пары.

— Но я — не собственность! А обращаетесь вы все со мной как с товаром!

Я отвернулась от Германа и зарылась в одеяло. Услышала тяжкий вздох.

— Мне жаль, что с тобой случилось всё это.

Послышались удаляющиеся шаги и звук закрываемой двери. Сон не шёл. Мысли вернулись к Ивану. Достала старый телефон и включила. Тут же раздался звонок. Сбросила. Со слезами перечитала кучу СМС от Ивана. Последняя: «Давай поговорим. Пожалуйста!» А потом ещё одна: «Я в Питере. Герман не знает. Приезжай завтра в своё кафе к трём». Выключила. Может, стоит поговорить? Но завтра у меня в это время встреча с Вершительницей.

Всю ночь я ворочалась. Представляя, как я буду жить без Ивана. От этих мыслей поднималась тошнота и резало желудок. Волчица скреблась и выла. Перевернувшись на другой бок, я уже видела, как Иван наклоняется и целует меня, ласкает мою шею, втягивает аромат моей кожи. Аромат полыни сводил с ума. Как только подумала об этом, тошнота и боль ушла, волчица радостно заурчала. Ну нет! И так всю ночь.

Утром я встала вся разбитая. С трудом собралась ко времени. На всякий случай поела и выпила бокал рубиновой жидкости. Чтобы не превратиться на встрече в вампира. Я ж не знаю, как она к этому отнесётся.

Подъезжая к большому зданию, я вдруг поняла, что не знаю имени Вершительнице. Или что? Мне к ней так и обращаться «Вершительница»? Глупо как-то.

— А как зовут Вершительницу? — решила я всё-таки уточнить у Марка.

— Элеонора Викторовна, — просто ответил Марк, — у вас будет сорок минут для беседы. У неё плотный график.

Всего сорок минут? Значит всё делается так быстро? Ну и хорошо.

Нас уже ждали. Марк и остальная охрана остались в холле, а меня проводили наверх. При этом у меня ни разу не спросили документов.

На одном из этажей мы вошли в дверь и оказались в небольшом помещении с несколькими креслами и столиками. Сбоку была ещё одна дверь. Меня оставили одну. Я присела. Стук сердца отдавался в висках. Неужели сегодня всё закончится? Навалилась тоска. Захотелось сбежать, но тут открылась дверь, и мужчина в строгом костюме произнёс:

— Элеонора Викторовна ждёт вас. Напоминаю, у вас сорок минут.

На негнущихся ногах я прошла в помещение. Оно было небольшим: одну стену занимали огромные панорамные окна, за которыми виднелись деревья. Напротив них стояли два кресла и столик.

— Проходи, не бойся, — услышала я мягкий голос и увидела перед собой женщину.

Я представляла её себе совсем не так. Мне казалось, что это будет старица с мудрыми глазами. А передо мной стояла молодая женщина с мягкими чертами лица, пухлыми губами и огромными голубыми глазами. Одета она была в свободное тёплое платье и туфли на невысоком каблуке.

Я села в указанное кресло и увидела на столике между нами папку с надписью: 'Марина Рудольфовна Роквейл (Терронова).