Книга Дарующая нити, страница 21 – Тата Верная

— Чтоб она убила его? Или он прибил её от ревности? Он же на грани. А через неделю она примет новую жизнь, свыкнется, что она не человек. Эмоции улягутся… А после полнолуния и он успокоится.

Они замолчали. Мда-а-а… Весёлая перспектива меня ожидает.

— Не хочу я свою племяшку отдавать чужому зверю… — горестный вздох Германа почти разорвал моё сердце.

— Да и я бы побольше с внучкой поговорил, — мечтательно произнёс Максимиллиан, — я так ждал этого момента. А ты не уследил!

— Я не уследил⁈ — возмутился Герман.

Я пошевелилась и невольно застонала. Всё тело ломило. Боль проходила только, если я лежала и не двигалась.

— Не шевелись, девочка, — лицо Германа расплывалось, перед глазами порхали какие-то насекомые, — сейчас придёт Архип Фёдорович, сделает обезболивающий укол…

Увидев мой взгляд, в который я попыталась вложить всё нежелание, тут же быстро добавил:

— Если ты захочешь, конечно.

И я захотела. Потому что было отчаянно больно шевельнуть хоть пальцем на ноге. Боль прошла минут через пятнадцать после укола, и я попросила что-нибудь от аллергии. Архип Фёдорович внимательно изучил пятно, которое чесалось, но уже не так сильно. Из-за болеутоляющего, наверное.

— Видишь ли, деточка, — он немного смущённо кашлянул и начал протирать очки нервным движением, — это не аллергия.

Я с интересом уставилась на него. Что он собрался мне преподнести? От сочетания «Видишь ли» я скоро кидаться начну.

— Так проявляется знак истинной пары. Скоро у тебя на этом месте появится родовая вязь Роквейлов. И пятно перестанет чесаться.

И этот туда же! Может, я в дурдоме? Молча повернулась к нему спиной и закуталась в одеяло.

— Правильно, деточка, — промурлыкал Архип Фёдорович, — полежи, отдохни. День у тебя был трудный. Завтра будет новый день, и будет легче.

Услышала стук закрывающейся двери и вскочила. Подбежала, прислушалась к удаляющимся шагам, приоткрыла дверь и никого не увидела. Но это ничего не значит. Могут стоять камеры.

Камеры. Почему-то именно осознание, что за мной могут следить толкнуло меня к мыслям о побеге. Может, потому что, если ты семья, то за тобой не следят, а доверяют?

И тут я поняла, что брожу по комнате почти в голом виде, прикрываясь одеялом. Меня раздели? Мужики меня лапали без моего согласия⁈

Подбежала к шкафу и напялила на себя первое попавшееся платье. А потом увидела на кресле свой рюкзак. Бросилась к нему — ноутбук на месте. Отлично! И даже включился. А на столе лежал мой телефон. Разбитый. Рядом — коробочка с новым.

Как только я настроила и включила телефон сразу набрала номер Гелы.

— Мара! — услышала я крик Гелы, — ты почему телефон отключила? Что с тобой? Ты исчезла с вечеринки, а потом нас всех разогнали.

— Гела, — хотела ей всё рассказать, но потом подумала, что меня могут прослушивать и тихо сказала: — Прости. Мне предложили поработать недели две. С питанием и проживанием. В моей ситуации это ведь не плохой вариант, правда?

— То, что ты хотела? — уточнила Гела. Значит, поняла кодовое выражение.

— Почти. — Это означало, что я свяжусь по резервному каналу с ней.

Это была наша старая игра, когда мы втроём разыгрывали шпионов в чужой стране. У Харона привычка шифроваться в реальной жизни осталась, а мы с Гелой как-то стали беспечны. Но детская игра в этот раз помогла.