Книга Белая целительница: вас много, а я одна!, страница 93 – Елена Свободная

— Мария, я... За почти двести лет своей жизни, я не испытывал ничего подобного, — он выпрямил спину, но так и остался стоять на коленях. — Я уже отчаялся встретить женщину, которая тронет мое сердце... Уже смирился, что мне суждено стать тем, кто никогда не испытает счастья знать, что ему есть, за кого отдать жизнь. Потому и выбрал свой народ, но... Я полюбил тебя, моя владычица. С каждым днем я люблю тебя все больше и больше, Мария, я нуждаюсь в том, чтобы делать тебя счастливой и видеть счастье в твоих глазах. Я люблю тебя и буду любить до конца моих дней, и даже после... Если Луна призовет к себе мою душу раньше, я буду хранить и оберегать тебя, пока ты идешь своей дорогой. Но пока мы здесь, мы вместе... не гони меня... и не уходи, умоляю... Я говорил уже с Эвенаром о передаче ему власти, если это — единственное препятствие между нами. Я пройду дорогой смерти, если на той стороне будешь ждать ты...

На бледном красивом лице была написана отчаянная решимость полководца, поставившего на карту все. А я только сейчас заметила, как по моим щекам катятся слезы. С ними уходили боль и обиды прошлой жизни. В них растворялась усталость бесконечно длинного дня, растянувшегося на двое суток. Они смывали всю маскировку, к которой я привыкла за десятки лет своей жизни.

— Не надо, Тэл, — почти беззвучно прошептала я, всхлипнув. — Я... я тоже люблю тебя. И я слышала про этот ваш дурацкий ритуал. Это точно не то, чего я хочу... Оставь себе свою дурацкую власть... Просто... защити меня... от этого дурацкого мира, который мы, я надеюсь, все-таки спасли... А там посмотрим...

Оказалось, что обнажить душу гораздо сложнее, чем тело, но когда перед тобой это сделал двухсотлетний эльф, продолжать цепляться за накопленные за без малого сорок лет, показалось полнейшей глупостью. А еще, кажется, у меня начиналась тихая истерика. Я плакала и смеялась, не в силах больше произнести ни слова, но он помедлил лишь мгновение:

— Боги, какой же я идиот! — воскликнул он, подхватываясь с пола и сгребая меня в объятия. — Мари, девочка моя... моя маленькая уставшая королева... Боги, как же я не понял сразу!.. Прости меня, любовь моя, я вел себя как... как законченный... Ты так устала, а тут я... со своими требованиями, клятвами...

Он бормотал мне в волосы что-то еще, притянув к себе на колени и тихо баюкая в своих сильных надежных руках, но мне неожиданно захотелось совсем другого. Ну, не то чтобы совсем неожиданно, он первый начал...

— Поцелуй меня... по-настоящему, — прошептала я, бросив на него самый многозначительный взгляд, на который была способна. — Алона сюда никого не пустит.

— А откуда она?.. То есть, как ты... Ты хочешь... меня? Правда? Ты и я?..

— Ой, заткнись, — счастливо выдохнула я, впиваясь в его губы глубоким, страстным поцелуем.

— Ну наконец-то, — похабно осклабилась Алона, стоило мне только выглянуть из палатки в предрассветные сумерки.

Эта неуемная искательница приключений на свой зад с комфортом расположилась в складном кресле в десятке шагов от входа. Справа от нее, на пеньке, стоял кофейник и маленькая походная кружка, а левее, почти за спиной, догорал костер. У которого прямо на земле спал Балдр. В спальнике, явно великоватом для одного человека.

— А ты подслушивала, — укоризненно вздохнула я, устраиваясь в кресле, которое мне освободила помощница.