Книга Смертельный дубль, страница 21 – Villa Orient

— Стоп! — крикнул Нилов. — Нет, Анна! Это не прыжок. Это желание! Он — ваш единственный шанс сбежать! Покажите мне это! Ты не хочешь к нему возвращаться, но ты должна!

Она попробовала снова. На этот раз Анна вспомнила, что целует не Игоря, а свою свободу. Поцелуй получился гораздо лучше — в нём была безысходность и ложная надежда.

Следующий эпизод был странным: Вероника, чтобы добыть информацию, должна была снова соблазнить своего парня, чтобы вернуть его доверие, которого играл Макс Титов. Он был ещё хуже Игоря, высокомерный, отстранённый, холодный, как будто Анна недостойна даже просто стоять рядом с ним. Он смерил её презрительным взглядом.

— Вы должны сидеть втроём, — объяснил Нилов, — и ты, Вероника, должна поцеловать его, чтобы заставить Игоря ревновать и отдать тебе ключ. Они друзья, но сейчас они поссорились, а ещё делят девушку.

Анна посмотрела на Макса. Он выглядел так же неуютно, как и место, где они снимали сцену.

— Извини, — прошептала она ему, перед тем как включились камеры.

Трюк был психологическим. Макс был смущён, Игорь злился. Анна использовала эту настоящую неловкость для своей роли. Она сначала поцеловала Макса — коротко, с фальшивой решимостью, а затем повернулась к Игорю с провокационным, изучающим взглядом. Поцелуй закончился, а Макс коснулся её руки и провёл по ней, и Анна вдруг поняла, что это ей это ужасно неприятно. Мужская ласка, такая мимолётная и искусственная ей не нравится. У неё уже давно никого не было. Никто не касался её тела. Но хотела она не так. Она рвано вздохнула и поспешно вскочила со своего места, пугаясь своих реакций.

— Отлично! Это было круто! — закричал Нилов, которого зацепила эта многослойная ложь.

Анна почувствовала, что использовала эту сцену, как и свой трюк: чтобы что-то замаскировать и получить преимущество. Игорь теперь смотрел на неё с собственнической злостью, и это было, как минимум, полезно.

Кульминацией дня стала постельная сцена между Олегом и Вероникой, Максом и Анной.

Павильон опустел. Остались только Нилов, оператор и несколько технических ассистентов. Сцена была поставлена максимально деликатно, используя накладки и фокусировку. Но всё равно это требовало физической близости.

Тело Анны было скрыто в интимных местах телесными накладками, но всё равно она ощущала себя голой и уязвимой. Анна легла на кровать. Ей было холодно под светом прожекторов.

— Сцена простая, Анна, — сказал Нилов, его голос был тихим и уважительным. — Это не страсть, это опустошение. Вы оба понимаете, что ваша любовь обречена.

Макс лёг рядом. Он попытался играть страсть, но Анна была непроницаема. Она старательно думала о цианиде, о затонувшем контейнере и о Грачёве.

Когда Макс по сценарию начал её целовать, Анна не отстранялась, но не отвечала. Её взгляд был устремлён в потолок, к прожекторам.

И сейчас она была актрисой, но её эмоции были настоящими. Она чувствовала себя одинокой и использованной — и именно это опустошение было нужно Нилову.

— Стоп! Снято! Идеально! — Нилов выдохнул.

Анна вскочила с кровати. Ей нужно было немедленно отмыть себя от роли и от Макса.

Пока она одевалась в гримёрке, ей пришло ответное сообщение от Нилова:

«Анна, у меня есть один свободный час до ужина. Бассейн на крыше. Официальная причина: поговорить о диалогах. Приходите. Илья»