Книга Курятник в пентхаусе, страница 43 – Дарья Донцова

— Что-то стерли ластиком, – хмыкнула я, – непрофессиональная работа.

— Все сведения о воспитанниках оцифрованы, – пожала плечами Олеся, – в бумаги никто не полезет. Зачем? Их хранят, потому что так положено. Суммируя все сведения, я пришла к выводу. Некто пытался скрыть возраст Инессы. Девочка была старше, возможно, года на два-три, поэтому исправляли данные о поступлении. Если бы их оставили, то что получилось бы? Ребенок после рождения приезжает в ясли, через четыре года переводится в платный «Луч света», а ему только три исполнилось. Вот и подредактировали, да неаккуратно. Но кто полезет в бумажный вариант? Станут смотреть в компьютере, а там чисто в прямом и переносном смысле слова.

— Вы думаете… – начала я.

— Думаю, – перебила меня Олеся. – В два месяца Инесса в благотворительный проект не поступала. Это еще подтверждается отсутствием документов об опеке. Их нет. Если согласимся, что я права, тогда отпадают все удивления по поводу отсутствия еды, прививок, осмотра врача, няни. Нет девочки, нет и расходов на ее содержание. Но через некоторое время Инесса Листова на самом деле оказывается в платной гимназии. Ее кормят, за ней смотрит доктор, записывает рост и вес малышки. Но цифры лживы. Настоящие видим в отчетах о покупках. Серафима старательно представляла Листову меньше, чем она была. Девочке пять лет. По какой причине с ней произошла эта история? Не знаю. Единственное, что могу точно сказать: ее забрала Тамара Владимировна Ефимова.

— Ей отдали чужого ребенка? – встрепенулась я.

— Нет, она мать. Предъявила свидетельство о рождении, все, как надо, записано в нужной книге, – криво улыбнулась бухгалтер.

— Остается лишь удивляться, почему никто из проверяющих не заметил, что девочка старше, – возмутилась я, зная, что Тамара умерла от пьянства вскоре после того, как ее дочка очутилась в приюте. Разве покойница могла приехать в интернат за малышкой?

Олеся прищурилась.

— Татьяна, вы не знакомы с системой. Те, кто приезжает в поисках нарушений, нацелены на деньги. На самих детей им фиолетово, и каждый радеет исключительно о своей епархии. Пожарные проверят огнетушители, газовщики – плиты и котлы. Санэпиднадзор изучит кухню, туалеты, ванные, состояние спален. Если поступила жалоба на плохое питание, растление малолетних, воровство, побои, нецелевое использование денег, то всем будут заниматься представители разных структур. Нет такого человека, который сядет, как я, за документы и давай копать все карты ясельной малышки из благотворительной структуры. А на девочку из платной зоны заведен другой документ, доктор и душевед у нее новые. Имейся у Инессы проблемы с развитием, вот тогда бы полезли в старую историю болезни. А когда все хорошо, чего беспокоиться? Я искала, как Серафиму в угол загнать, и нашла! У меня была цель найти нечто, чтобы шантажировать хозяйку, и та вернула бы Мулина. Я накопала, что хотела. А у проверяющих другие задачи. Знаете, что мне в голову пришло?

— Нет. Расскажите, пожалуйста, – улыбнулась я.

— Дети, которые никому не нужны? – повторила Рина, ставя на стол блюдо с котлетами. – Отвратительно. Мне не нравятся все, кто нарушает закон, но некоторых людишек просто придушить хочется!

Я воткнула вилку в бифштекс.

— Олеся Николаевна никогда не заходит в благотворительную часть комплекса. Но у нее есть финансовые документы. Бухгалтеру в голову пришла не очень оригинальная мысль. В милосердном заведении находятся дети из интернатов. Не знаю, по каким критериям их Серафима отбирает, но в ее учреждении малышей любят. Моя собеседница не один раз подчеркивала: ко всем ребятам идеально относятся. Да и я видела, как школьники рады директрисе, улыбаются ей, бегут обнимать, не боятся Казакову. В благотворительную часть я не попала, но Олеся сообщила про спальни на одного воспитанника, качественную еду. Инесса Листова была записана в ясли, но не жила там. Она появилась позднее в платной зоне. Непонятно, зачем ребенка регистрировать сразу после рождения в благотворительной части, но туда не отдавать?