Книга Курятник в пентхаусе, страница 56 – Дарья Донцова

Местный участковый решил выяснить правду. Сначала он поговорил с Настей. Отрицать беременность она не могла, живот у школьницы вырос гигантский. Ефимова вела себя нагло. Для начала она рассмеялась в лицо участковому.

— Я и Колька? На хрена он мне?

— Кто тебе ребенка сделал? – поехал на беременную танком участковый.

— Не ваше дело, и вообще мне плохо, – отбрила Настя, схватилась за горло и изобразила сердечный приступ.

Пришлось вызывать «Скорую», девочку увезли в клинику, там она провела больше месяца и вернулась домой с дочкой, которую назвала Тамарой. Николая тогда уже в селе не было, он продал избу и уехал в Москву. Местные бабы поняли: они зря обвиняли парня в совращении Насти. Кто запустил слух, что Жуков совратил малолетнюю, так и не установили. Многие считали, что его автор сама Настя, она хотела скрыть имя настоящего отца Тамары. Деревня затаилась в ожидании. Мать и новорожденная была дома, папаша непременно должен зайти их проведать. Но в избу Ефимовых по-прежнему заглядывали только их верные собутыльники.

Когда девочке исполнилось полгода, отец, мать, дед и бабка отправились в лес, набрали грибов, пожарили и дружно отъехали на тот свет. На Анастасию мигом навесили ярлык – убийца.

— Конечно, – шептались кумушки, – дом у Ефимовых размером со скворечник, две комнаты, кухня и терраса. Народу полно, все пьяные, надоела родня девочке, вот она и подсыпала им чего-то в жарёху. Старшие Ефимовы вечно пьяные, но всю жизнь грибы собирали, не могли они ошибиться.

Настя стала жить в доме одна и очень быстро встала на путь покойной семьи. У нее в доме собирались забулдыги, а Тамара жила, как Анастасия в детстве. Девочка добуквенно повторила судьбу матери, ходила вечно голодная, оборванная. И к сожалению, малышка казалась отстающей в развитии. Я уверена – это просто психологическая запущенность. Анастасия дочерью вообще не занималась, только шпыняла ее по каждому поводу. Настя матери до обморока боялась. Хорошо хоть у нее был один друг, Илья Листов.

Я не смогла удержаться от вопроса:

— Кто?

— Илюша Листов, – повторила Вера, – сирота, он воспитывался в поселке математиков.

— Наши гости не местные, – сказала Ольга Андреевна, показывая рукой на окно.

— В двух километрах от нас, через лесок пройти, там на берегу реки поселок. Участки огромные, дома каменные. Всякие ученые академики там жили, многие наши у них работали, кто сторожем, кто водителем, кто за садом-огородом ухаживал. Оксана, мать Ильи, хлопотала по хозяйству у… я забыла фамилию ученых.

— Мендельсон, – подсказала Вера Семеновна, – Александр Семенович и Сара Яковлевна. Очень хорошие люди, добрые, отзывчивые. После рождения сына Оксана недолго прожила. Не помню, сколько мальчику исполнилось, когда она умерла. Ребенка хотели определить в интернат, но Мендельсоны взяли его к себе. У них был сын Павел, года на три-четыре старше Ильи. Родители хотели ему подарить брата, но второго ребенка у них не получилось. Илюша, как и Тамара, тихий, ходил чуть ли не на цыпочках, всех благодарил, улыбался. Хороший мальчик, но с обучением беда была.

Нина поставила чашку под носик самовара.

— Есть дети, которым Господь подарил ум, память, но они ленивые, поэтому двоечники. Илюша же изо всех сил старался, но писать грамотно и считать так и не умел. У него какие-то изменения в головном мозге были. Мендельсоны его по всем врачам водили, доктора говорили: