Книга Курятник в пентхаусе, страница 85 – Дарья Донцова

— И я тебя люблю, – ответила Лена, – давай забудем Тамару и Илью, Марфу и Павла. Их нет. Есть Лена и Витя. Мы еще молоды, счастливы, у нас есть дочь. Все будет хорошо.

В машине стало тихо.

— Может, они что-то еще говорили, но батарейка села, – прошептала Инесса. – Что мне теперь делать? А?

— Я не обладаю знаниями по психологии и не имею права давать советы, могу лишь сказать, как поступила бы сама, случись вся эта история со мной, – ответила я.

— Как? – тут же воскликнула Инесса.

— Подумала бы так, – начала я, – мои родители живы, они сделали все, чтобы наша семья была цела и счастлива. Да, наломали в юности дров. Да, совершали не только хорошие поступки. Но они всегда любили дочь, заботились о ней. Пусть их тайны останутся с ними, я секретов папы и мамы не знаю. Тамара и Илья, Павел и Марфа давно умерли. Есть Лена и Витя. Они еще молоды, счастливы. Они любят друг друга и меня, а я люблю их. Остальное не мое дело. Я узнала их тайны, и это не мои секреты. Несси, вы можете украсть кошелек?

— Конечно, нет! – воскликнула девушка.

— Но, подложив диктофон, вы украли чужие тайны, – напомнила я, – стоит ли говорить родителям, что занимались разбоем?

Инесса опустила голову, некоторое время молчала, а потом прошептала:

— Я не скажу. Это не мои тайны. А они мои любимые мама и папа.

— Интересный поворот, – сказал Иван Никифорович, когда я завершила рассказ о том, что услышала. – Мы не очень преуспели в этом деле, хотя кое-что узнали. Леонид Мартынов упоминал о Вадиме Гудове. Но мы не стали проверять его личность.

— Подумали, что местный олигарх нам не нужен, – призналась я. – Бывший начальник отделения милиции в Совине упоминал и о пьянице Ларисе Мазаевой.

— Зачем нам давно умершая алкоголичка, – решил помочь мне Димон. – Единственное, что о ней сообщил Мартынов: даже мать радовалась, когда фанатка водки пропала. Ну и я накосячил, не рылся в биографиях Виктора и Елены. Они же появились в жизни Инессы после смерти Тамары. Няня раньше, крестный отец позже. Первую жену Ильи они не знали.

Раздался звонок в дверь, и вскоре послышался голос Рины:

— Добрый вечер!

— Уж ночь наступила, – возразил незнакомый женский голос, – я Валерия Михайловна, врач. Коту надо сделать укол?

Я вскочила и поспешила в столовую, куда, судя по звукам, отправились Рина и ветеринар.

— Где удобнее положить Альберта Кузьмича? – засуетилась Надежда Михайловна.

— Кого? – спросила врач.

— Британца, – объяснила я, – его так зовут. Если позвать просто Альберт, он никогда не явится.

— Он же кот, – улыбнулась Валерия, – не царское дело откликаться на одно имя. Если вы не против, давайте уколем его на столе.

— Конечно, – сказала Ирина Леонидовна, – устраивайтесь, как вам удобно.

— Кое-кому не нравится, когда животного кладут туда, где едят, – объяснила врач, – пожалуйста, принесите бумажную пеленку и небольшое одеяльце, чтобы ее прикрыть. Некоторые коты наотрез отказываются на пеленке лежать, рвут ее когтями.

— Все приготовлено, – затараторила Бровкина, – сверху лежит бордовый пледик. Мы так делаем, когда приезжает парикмахер вычесывать Альберта Кузьмича и кабачков.

— Кабачков? – удивилась Валерия.

— Мы так называем Мози и Роки, французских бульдогов, – объяснила я.

— Несите кота, – велела врач.