Онлайн книга «Дым над Берлином»
|
— Мириам. Я молчу. Не хочу, чтобы она узнала мое имя. И чтобы выкрикнула его на краю оврага или проклинала меня на том свете. Последний пункт сортировки. Ставлю девочку на землю, передаю ее с матерью на попечение полицейских, пропускающих евреев небольшими группами. Сам же отправляюсь сменить уставших товарищей. Овраг появляется передо мной внезапно, но прежде в нос бьет тошнотворный запах крови и бог знает чего еще. Высоко на мерзлой куче земли стоит Еккельн, гордо указывая на что-то другим офицерам. Внизу перед нами – нагромождение тел, застывших в непристойных позах. К нам подводят очередную группу в тридцать человек. Увидев, что их ждет, евреи принимаются кричать и биться, пытаясь убежать, вернуться назад… Полицейские усмиряют их, раздавая удары палками направо и налево. Они заставляют людей спуститься в овраг и лечь ничком на трупы. Мои руки дрожат. Ствол винтовки ходит туда-сюда, а стрелять надо быстро, потому что евреи пытаются уползти, подняться, удрать. Нажимаю на спусковой крючок и ору во все горло. Кровь хлещет из затылка «моего» еврея. Почему я не отказался, когда было еще можно? Почему не покинул строй? Почему эти чертовы евреи так послушно сюда пришли? Еще одна группа. В глазах щиплет. Передо мной стоят Мириам и маленькая Аня. Мать смотрит на меня огромными, широко раскрытыми карими глазами и что-то произносит, но я ее не понимаю. — Погодите! – умоляюще прошу остальных. – Дайте ей… Мириам расстегивает пуговки на сорочке, высвобождает грудь. Я чувствую, как напрягаются товарищи. Она берет дочь на руки, баюкает, дает ей сосок. Аня успокаивается. Никто не в силах пошевелиться. Мириам кивает. Теперь мы можем стрелять. Я не могу вздохнуть. Кладу палец на спусковой крючок. Их должен убить я, так будет правильно. Потому что я знаю их имена. Издаю вопль, который дает командирам понять, что после всего двух казней я на пределе. Стреляю. Пуля поражает ее в горло, и Мириам падает, словно птичка, подбитая на лету. Я не дышу. Я умер вместе с ней. * * * Через час приходит смена, а нас отправляют на полевую кухню неподалеку от оврага. Не знаю, как я дошел туда мимо всех этих трупов, которые вяло закидывают окаменелой землей. Не знаю, как я добрался туда, ведь ног я больше не чувствую. Сижу в палатке. Перед глазами все расплывается. Плаваю в неосязаемом мире. Нам приносят шнапс и первитин. Жадно закидываю в рот таблетки. Солнце клонится к закату. Со стороны оврага методично и безостановочно стреляют. — Вам следует довести эту технику до совершенства. Вздрагиваю от громкого голоса офицера. — Как вы это назвали? Метод Еккельна? — Да-да, вы правы, метод еще далек от совершенства, – удовлетворенно смеется Еккельн. – Лично я называю его «Бочка селедки». Теперь гогочут все. Что же, название весьма точное. — Заставляем их ложиться на другие трупы, а уже потом расстреливаем, так солдатам не приходится напрягаться, сталкивая тела вниз. Мальчишки все на нервах, с ними надо понежнее. Чувствую, что на меня смотрят, и опускаю глаза. Громогласный офицер выпивает, довольно крякает и продолжает: — Я специально сюда приехал, чтобы познакомиться с вашим методом. О нем много толков. Не обижайтесь, но я нашел более эффективный и эффектный. Лицо Еккельна каменеет. Он недоволен, разговор приобретает форму состязания. |