Книга Дым над Берлином, страница 12 – Ориана Рамунно

— Есть другие следы насилия?

— Ушибленно-рваная рана на затылке, – ответил Келлер, промакивая льняным платком потный двойной подбородок. – Кто-то ударил ее сзади. Похоже, она не защищалась, но с уверенностью об этом можно будет говорить лишь после вскрытия, сами знаете.

— Почему вы назвали ее звездой? – Гуго перевел взгляд на Небе.

— Марлен была антропологом. Работала с Робертом Риттером в Центре расовой гигиены. Партия высоко оценила ее труды по изучению цыган. Короче говоря, оба важные шишки. И я не желаю, чтобы гестапо совало сюда нос. Хочу, чтобы ты действовал быстро, аккуратно и без лишнего шума.

— Хорошо. – Гуго потер лоб.

Если Небе опасается гестапо, значит что-то нечисто.

— Герр группенфюрер, у вас имеются соображения. Что могло произойти?

— Судя по всему, убийство и самоубийство из ревности в состоянии аффекта. Бенедикт Вайдт ударил жену по затылку мраморной статуэткой, которую мы нашли в доме. Потом застрелил из личного, официально зарегистрированного оружия. После чего выстрелил себе в висок. Сам видишь, во что превратилась его голова.

Гуго слушал внимательно, однако губы искривились в непрошенной усмешке. Неуважение было тут ни при чем, всему виной первитин. Возникло четкое ощущение, что Небе дает ему только ту информацию, которую пожелал дать. Но кто, собственно, Гуго такой, чтобы возражать или искать какую-то там истину, когда под ногами путается гестапо? Он подумал о Йоиле. Стремление держаться подальше от любой скользкой и опасной ситуации пересиливало инстинкт ищейки.

— Значит, дело раскрыто, герр Небе, – заметил Гуго. – Зачем же вам я?

— Найди мне мотив. Найди любовника Марлен.

— Полагаете, у нее был любовник?

— Любовники есть всегда. Скажем так… слухи разлетаются быстро.

— Понятно. Покажете, где были обнаружены тела?

Небе, едва удерживаясь, чтобы не печатать шаг, направился в дом, Гуго и Лукас за ним.

В широкие окна виллы лился утренний свет. Словно ключевая вода, он струился по стенам пастельных тонов и лакированному паркету. Повсюду мраморные статуи и бюсты, картины и кашпо с цветами. Обстановка скорее под стать модному художнику, чем светилу офтальмологии. Лишь одна картина показывала истинную страсть герра Вайдта: с нее пристально смотрел написанный маслом огромный черный глаз.

На стене висело зеркало в золоченой раме. Солнечные лучи, отражаясь в нем, заливали всю комнату. Гостиная совершенно не походила на место преступления. В голове у Гуго нарисовалась картинка: чета Вайдт завтракает за круглым столом у окна во двор, один из детей играет на рояле. Интересно, как они докатились до преступления? Какие обиды таили, какие демоны гнездились в их душах?

Небе остановился посреди комнаты под хрустальной люстрой и показал на ковер между диваном и камином. Рядом с диваном стоял пустой пьедестал с квадратным основанием, тут же валялась расколотая статуэтка богини Дианы. Орудие преступления, которым ударили по затылку Марлен.

— Бенедикт лежал здесь. – Небе показал ногой на лужу крови, растекшуюся по ковру. – Застрелился подле любимой женщины.

— Странная, однако, любовь…

— Наверное, он был не в себе.

Ногу покалывало сильнее обычного. Что-то на этом месте преступления не укладывалось в привычную картину. Во-первых, разумеется, отсутствие трупов. Почему Небе так поспешно приказал их убрать? С каких пор глава уголовной полиции робеет перед газетчиками, простыми марионетками в руках партии? Гуго уставился на ковер с остатками серого вещества. Шерсть впитала кровь, не дав ей растечься по полу. То есть отпечатков обуви быть не могло. И все же чего-то не хватало. Ладно, пусть ощущение неправильности пока зреет. Если интуиция не подведет, рано или поздно мозг сам выдаст решение.