Книга Мальчик, который рисовал тени, страница 44 – Ориана Рамунно

— Говорите, что я должен делать, – сказал Гуго, переключаясь на работу.

— Не беспокойтесь, герр Фишер, я справлюсь сам.

— Обращайтесь со мной, пожалуйста, как с обычным ассистентом. Хотя бы сегодня.

Гутман кивнул на разложенные у раковины инструменты и пинцетом вытащил из горла покойника полусгнивший кусочек яблока.

— В таком случае передайте скальпель. У вас есть версия, почему он умер?

— Еще как есть! – подтвердил Гуго. – Думаю, его отравили цианидом.

— Ваше предположение основано на расширенных зрачках и бледно-красном гипостазе?

— Не только.

Гуго внимательно наблюдал, как Гутман твердой рукой профессионала делает продольный разрез.

— Пациент Менгеле сообщил, что почувствовал запах горького миндаля, когда вошел в кабинет.

— Пациент? – Патологоанатом грустно улыбнулся и покачал головой, вскрывая труп от грудины до лобка и отгибая кожу. – Правильнее было бы сказать «морская свинка». Ну или подопытный кролик. Передайте пилу.

— Что?

— Пилу.

— Вы сказали «морская свинка», – негромко сказал Гуго, взял из поддона пилу, передал Гутману. – Почему?

Гутман сгорбился, побелевшие губы сжались в нитку. Он принялся пилить кость; поднялось облачко пыли. Потом убрал удаленные ребра, одним отточенным движением вырвал гортань, бронхи, легкие и сердце.

— Доктор Гутман. – Гуго дотронулся до его локтя, и патологоанатом от неожиданности чуть не выронил внутренние органы. – Прошу вас, объяснитесь.

Равид отшатнулся. Гуго догадывался, что сейчас его глаза ничем не отличаются от глаз эсэсовца: два стальных винтовочных дула. Переложив внутренности в раковину, патологоанатом тщательно вымыл руки и внимательно посмотрел на Гуго сквозь очки в золотой оправе.

— Доктор Менгеле собрал целую кунсткамеру уникальных экземпляров, – нерешительно начал Гутман. – Цыгане, карлики, уроды… Особенно его занимают близнецы. Когда война закончится, немецким женщинам нужно будет рожать по несколько детей сразу, чтобы возобновить и приумножить арийское население. Вот он и экспериментирует с близнецами.

— Как именно?

— Изучает их. Заражает вирусами, пробует смешивать кровь. Пытается изменить цвет глаз, хирургическим путем соединяет тела и смотрит, действительно ли они единый организм, как принято считать. Основная часть близнецов находится в Биркенау. Другие, как Йоиль, – в десятом блоке Аушвица.

Гутман умолк и начал промывать органы. Комнату заполнило журчание воды. Гуго потерянно за ним наблюдал. Хотелось что-то сказать, но он не мог выдавить ни слова. Не мог поверить в услышанное. Желание узнать больше боролось с желанием немедленно забыть все. В конце концов, кто он такой? От него ничего не зависит. Он – последняя спица в колесе государственной машины. Голос в голове спрашивал: ну узнаешь ты – и что изменится?

Гутман разрезал легкое, затем сердце. Вернулся к трупу, извлек желудок и часть кишечника.

— Вы начали излагать мне свою версию. – Гутман поторопился сменить тему. – Продолжайте, пожалуйста.

— Да-да, – беспомощно закивал Гуго.

Во рту скопилась горечь, даже здоровая нога онемела. Он вытер вспотевшую шею и попытался выбросить Йоиля из головы.

— Я предполагаю, Брауна заставили принять цианид. Вы сами сказали: гипостаз алый, зрачки расширены. Вероятно, он находился с кем-то, кому доверял. А затем что-то случилось. Его толкнули или ударили тупым предметом, от которого на лбу остался небольшой синяк. После чего убийца воспользовался спутанностью сознания Брауна и влил ему в рот цианид. Не знаю пока, мужчина это был или женщина. Признаков борьбы я не заметил.