Книга Мальчик, который рисовал тени, страница 98 – Ориана Рамунно

— Понятно.

Опираясь на трость, Гуго тяжело поднялся, протянул руку фрау Браун, чтобы она тоже могла встать. И вдруг почувствовал, какая она хрупкая, эта стальная женщина.

Кольцо со стуком упало на стол Либехеншеля. Вечерняя порция коньяка в стакане коменданта дрогнула.

— Беккер? – недоверчиво переспросил он. – Осмунд Беккер и фрау Браун?

Гуго молчал. Боль в животе, терпимая прежде, сделалась почти невыносимой. Точно кто-то воткнул в кишки нож и безжалостно его проворачивал.

— Никто не должен этого знать, герр комендант, – наконец сказал он.

— Разумеется.

— А еще вот это. – Гуго положил на стол подвеску. – Я обнаружил украшение под елкой в кабинете. Не знаете, кому оно могло принадлежать?

Комендант покрутил подвеску в руке.

— Нет, не знаю. Мне кажется, я никогда такую не видел. Бриллиант я бы заметил, носи его на шее кто-то из персонала. Что до заключенных, им не удается долго прятать подобные вещи. Может, она принадлежала чете Браун?

— Не им. Фрау Браун на этом настаивает.

— Итак, вы обвиняете Брунгильду Браун и Осмунда Беккера, я правильно понял?

— Я никого не обвиняю, пока не удостоверюсь наверняка. Просто сообщаю, что круг подозреваемых сужается.

— То есть Берт Хоффман невиновен?

— Хоффман идеально соответствует портрету убийцы, и вдобавок у него был доступ к цианиду. Я пока не вычеркнул его из списка.

— Что за портрет?

— Человек с хорошим образованием, затаивший обиду на Брауна, с запутанной любовной историей, которая затуманила ему разум.

— Хм. Беккер и фрау Браун любовники. А Хоффман в кого влюбился?

— Позвольте пока сохранить это в тайне.

— Для пользы следствия?

— Конечно, – соврал Гуго, решив во что бы то ни стало защитить Бетанию от этого человека. – В противном случае я не стал бы ничего от вас скрывать.

Либехеншель смотрел на него с разочарованием и одновременно с азартом.

— Хорошо, продолжайте расследование. Очень хочу, чтобы вы вернулись в Пятое управление победителем, а не получили пинок под зад – не в моем обычае так поступать, как вы, наверное, уже поняли, – рассмеялся комендант.

Гуго не смог выдавить улыбку. Мысль о возвращении в Берлин с пустыми руками не давала ему спать. К тому же в животе вновь зашевелился холодный нож. Гуго поморщился. На какое-то мгновение он увидел перед собой сразу двух Либехеншелей. Не помнил он, чтобы у первитина имелись подобные побочные эффекты.

— Так или иначе, будьте осторожны. – Комендант посерьезнел. – Подозреваю, убийца Брауна способен на все, лишь бы спасти свою шкуру. Пусть вашу еду сначала пробует кто-нибудь из заключенных.

— Ну я же не фюрер. – Гуго попытался засмеяться, но приступ тошноты оборвал его смех.

Пора было срочно убираться из кабинета. Нутро взбунтовалось.

Гуго вывернуло наизнанку. Он привалился к стене, мышцы дрожали, зубы выбивали чечетку. Пот лил градом, хотя ему было ужасно холодно. Тело скрутила еще одна судорога, его опять стошнило. Он не придумал ничего лучше, чем сунуть в рот горсть снега, чтобы хоть немного смыть кислятину. Посмотрел на лужу под ногами и увидел в ней Адель. Вот она возится у шкафчика со стаканами, наливает шнапс… Яд.

«Пусть вашу еду сначала пробует кто-нибудь из заключенных».

— Сучка…

Очередной приступ согнул его пополам. Желудок сжался так сильно, что Гуго вырвало со звериным рычанием, сразу потерявшимся в темноте. Он сплюнул, сунул в рот еще снега, и от холода коренной зуб пронзило болью. Гуго понял, что сейчас умрет прямо тут, повалившись в собственную блевотину. Представил виноватое лицо Либехеншеля, изумленное – Фогта, шушукающихся врачей. Небе, стучащего зубами. Отца, одиноко сидящего в Берлине под бомбами, без жены и сына.