Книга Свидание с Ангелом Смерти, страница 98 – Анна Камская, Екатерина Новак

— Ты разлучница. Ты предала лучшую подругу, ты увела ее мужчину. Ты позор для семьи. С таким грузом жить нельзя.

Саша закричала и схватилась за голову. Ноги подвели ее, и она осела наземь возле ног своего мучителя.

— Как ты это делаешь?! — спросила она, пытаясь открыть глаза и снизу вверх взглянуть на Робина. — Зачем так мучаешь меня?

— Я ничего не делаю, — спокойно произнес тот. — Ты сама угнетаешь себя. Мой дар лишь помогает осознать тебе грехи и дает шанс их искупить.

— Что я тебе сделала? — плача, корчилась Покровская. — Я вовсе не богата, как другие жертвы. Ты ничего не сможешь получить от меня.

— Богат твой жених. За него я возьмусь следующим. Жаль, что ты уже не узнаешь, в чем он винит себя, уверен, тебе было бы интересно. А теперь встань и иди.

— Я беременна! — зарыдала девушка. — Пощади…

На мгновение ей показалось, что что-то дрогнуло на лице у истязателя, но он так и не отпустил ее.

— Время искупления, сестра.

Саша, завывая от вполне ощутимой физической боли, которая разливалась все дальше по телу, с трудом поднялась с колен и развернулась по направлению к парапету. Она, насколько могла, сопротивлялась воздействию мужчины, но это было сравнимо с тем, как если бы песчинка, затянутая торнадо, попыталась выбраться на волю.

Покровская вспомнила Мишель. Вспомнила их первую встречу в аэропорту Рима, нелепую погоню на такси, поход в морг и то, как они гуляли по магазинам. Перед ее глазами, будто на экранном полотне, мелькали полузабытые моменты из их приключений, кусочки их совместного счастья. Как же она могла с ней так поступить! Как могла допустить то, что Генри начал испытывать к ней самой чувства! Как могла ответить на его поцелуй!

О нет, она недостойна жить! Быть может, если она исчезнет, то у Мишель и Генри все наладится. Они помирятся, снова сойдутся, и все опять будет хорошо. Вот оно — ее искупление.

Но почему так тяжело?

Саша не заметила, как подошла к парапету и взглянула вниз. Как страшно! Как страшно сделать последнее усилие и оказаться в этих быстрых холодных волнах.

— Не медли, — послышался голос в ее голове, и Покровской показалось, что ее режут тысячи ножей.

Девушка зажмурилась. Ее будто одолела мощнейшая мигрень: когда не можешь смотреть на свет без чувства, что сейчас все внутренности вылезут наружу через желудок. Виски и затылок сдавило, а сердце пустилось вскачь.

— Не живи с этим камнем на сердце. Прыгай.

Нет, что угодно, но только избавиться от этого ощущения! Только больше не чувствовать его…

Она наклонилась над бортиком и разлепила глаза. Сейчас все закончится. Сейчас она погрузится в блаженную тишину. Больше не будет вины. Больше не будет боли. Просто нужно сделать одно последнее усилие.

Покровская решила, что рехнулась, когда увидела, что воздух над рекой, совсем неподалеку от перил, на которые она навалилась, помутнел, и оттуда появилась фигура. Это был ангел с черными крыльями и с нее ростом. Он спокойно висел в воздухе. Девушку настолько заворожило это зрелище, что она забыла обо всем на свете. Казалось, мужчина с черными крыльями настроен благожелательно.

— Ты не должна, — мягко улыбнулся он. — Ты ни в чем не виновата. Просто вспомни.

Он дотянулся рукой до ее лба и прикоснулся к нему.

И Саша снова, словно на голубом экране, увидела свое прошлое. Вот Мишель Ринальди, напившись апероля, кричит на всю Верону, что не любит Генри Клиффорда. Вот сама Покровская говорит сумасбродной итальянке, что любит ее. Вот бросается к Марии Нельсон и дает ей пощечину за подругу. Вот Ринальди стоит на мосту и готовится выбросить про́клятую икону в Тибр, а Саша, крепко уцепившись за ее талию, не дает ей упасть.