Книга Проклятье Черной Мадонны, страница 49 – Анна Камская, Екатерина Новак

— Мы подадим в суд! — кричала она. — Нас обокрали!

И пока Марко не остановил ее словами: «Мама, моей дочери не нужно это сомнительное наследство», она никак не могла угомониться.

Когда голоса поутихли, юрист снова взял слово. Он достал еще один конверт и передал его Валентино ди Конте.

— Элоис оставила это вам, — громко сказал он, боясь, что снова поднимется гвалт, — брошь в виде виноградной ветки. В завещании написано, что она не представляет ценности, но дорога ей как воспоминание о вашей с ней молодости.

И пока ди Конте с легкой улыбкой рассматривал завещанное ему наследство, юрист продолжал:

— И последние слова из завещания синьоры Элоис…

Находящиеся в комнате, даже те, кто уже получили свою долю, напряглись.

— Дорогая Виттория, если ты присутствуешь здесь, желаю тебе найти хорошего мужа, который в силах обеспечить твои прихоти. Санто и Беатриче… возлюбленные братец и сестра…

Юрист оттянул воротник с галстуком и сглотнул, не решаясь произнести то, что было написано и юридически заверено.

— Возлюбленные братец и сестра… — повторил он. — А вам — привет. И… обещаю не приходить в ваши ночные кошмары. Хотя… очень бы хотелось.

Он настороженно поднял глаза и увидел, как родители Мишель нервно смеются, а тетя Беатриче вскочила на ноги и выпучила глаза.

— Да как она смеет! — закричала женщина. — Смеется над нами даже из могилы!

Марко, поняв, что еще чуть-чуть, и зачитывание завещания превратится в массовую истерию, твердо схватил мать за локоть и, несмотря на сопротивление, вывел из комнаты. После их ухода стало значительно тише. Юрист, покрывшийся испариной, собирал бумаги. Следом за Марко и тетей Беатриче на выход поспешили родители Мишель. Виттория сидела тихо. Саша пригляделась к ней. Женщина беззвучно рыдала, размазывая косметику по лицу, и, кажется, ей было все равно, как она выглядит, и что думают о ней другие.

Первым делом, как только оглашение завещания закончилось, Паоло обратился к Виттории:

— Ты услышала все, что хотела?

Женщина подняла глаза на Моретти, а он продолжил:

— Прошу тебя удалиться и из этой комнаты, и из нашего дома. И, что уж совсем нереально, но очень бы хотелось, чтобы ты и вовсе покинула наши жизни.

— Паоло, как ты можешь? — Голос Виттории дрогнул, и она разрыдалась.

Молодой человек провел рукой по своей голове, словно припоминая, из-за чего ему пришлось сменить прическу, и ответил:

— Поверь мне, так будет лучше для всех.

Виттория вскочила с кресла, стреляя в его сторону ненавидящим взглядом, и помчалась из комнаты.

В кабинете Элоис осталось только четверо: Мишель, нервно теребившая в руках конверт, который ей передал юрист, ди Конте, почему-то не спешивший уходить, и Паоло с Сашей. Последняя вообще пожалела, что пришла сюда. Она, конечно, предполагала, чем может закончиться подобная дележка, но все равно чувствовала себя смущенно. Осталось впечатление, что ей пришлось покопаться в чьем-то грязном белье.

Наконец, ди Конте встал со своего кресла.

— Паоло, — позвал он, улыбаясь.

В этот момент Саше он показался аспидом, который нацелился на жертву и не собирается ее упускать.

— Однако весело прошла встреча. Позабавил. Порадовал старика.

Покровская заметила, как ее молодого человека передернуло от речи ди Конте. Девушке показалось, что тот имеет над Паоло какую-то власть. Но что, по сути, могло их связывать? Ну, нравилась ему его мать. И что с того? Сейчас, когда Элоис Моретти покоится в родовой гробнице, ее ухажер не должен иметь к их семье никакого отношения. Но Саше почему-то чудилось, что это не так. Однако она не стала зацикливаться и выбросила эти мысли из головы.