Онлайн книга «Убийство. Дубль первый»
|
— Хорошо, продолжим. До которого часа вчера вы… совещались? До одиннадцати? Или дольше? — Чуть ли не до полуночи. — Режиссер взглянул на часы, при этом Шакира про себя отметил: «Seyko — серьезная вещица, недавно у нас, кстати, по одному делу проходила!» — А Златоуст был на этом… препро… даш?.. Как там у вас? — Препродакшне, согласен, мудреное словечко. Вы знаете, нет, отпросился. Ко мне подошел, какой-то весь… взвинченный. — Пожав плечами, режиссер изобразил на расплывшейся физиономии что-то типа извиняющейся мины. — Я спрашиваю: куда? Он отвечает… надо, срочно, мол, вопрос жизни и смерти, вот так… Кто ж знал, что его ночью… того! На березе! К Робику как раз претензий не было, я в нем не сомневался, у нас одно прочтение роли… Разночтения были с другими. — И почти в полночь все разошлись? — Да, примерно… Даже позже. — И вы сразу отправились спать? От неожиданности Макс даже икнул: — Вы что, меня подозреваете? Старлей настолько привык к подобным «всплескам рефлексии допрашиваемого контингента», что снисходительно улыбнулся и кивнул: — Ответьте, пожалуйста, на поставленный вопрос. Однако в режиссере в эту минуту начало «бурлить» такое, что он не то что не слышал вопросы, которые задавал ему старлей, он бы не услышал выстрела из пушки у себя над ухом. — Да из всей съемочной группы я самый заинтересованный, чтобы Робик жил и здравствовал. Мы уж который фильм с ним собирались делать, я ж без него как без рук. Да что там без рук, опору из-под ног у меня выбили! Базис! Эту сволочь я бы сам… Своими… вот этими руками! Старлей вскочил, метнулся к графину с водой, налил в стакан, набрал в рот, собираясь выпустить струю на режиссера, но тот резко замолчал, и «фонтанировать» не потребовалось. — Понимаю, согласен с вами, — продолжил Шакирьянов как ни в чем не бывало, проглотив воду и поставив графин со стаканом на место. — И все же, я не услышал ответа. Вы легли спать после этого вашего продакшна или отправились искать Златоуста? — Разумеется, лег спать. Робик в тот момент был мне не нужен, в нем я, повторюсь, не сомневался, был уверен, как в себе самом. — Хорошо, — кивнул Равиль, садясь на прежнее место. — Лично у вас есть какие-то версии случившегося. Кто мог ненавидеть Златоуста? Максим нахмурился, почесал правую бровь. — Ну… Про его терки с этим… Эмилем, кажется, длинноволосым студентом, из-за его бабы… Брюнетки… эффектная такая. Вчера во время то ли обеда, то ли ужина пересеклись вроде. Кто-то кого-то с кем-то видел. То ли Эмиль увидел брюнетку с Робиком, то ли Жанка его с этой брюнеткой засекла… Не знаю, что-то было, но мне в тот момент не до этого… — А Жанка, я так понимаю, девушка Роберта? — Жанна Захаровна Кияшко — помощник режиссера, и да… С Робертом у нее что-то типа многолетнего романа. Так, с переменным успехом. То сходятся, то расходятся, то оттепель, то… Шакирьянов набросал в блокноте схему, почесал в затылке и раздумчиво заключил: — Получается, чисто теоретически… мотив был у Эмиля и у… самой Жанны. Спиридониди замотал головой так, что еще немного — и хвост из волос, собранный на затылке, начал бы хлестать его по щекам. — У Жанны точно… чисто теоретически. Она не способна, будет страдать, не спать ночами, даже на себя руки может наложить, но убить Робика — точно нет. Максимум — дать пощечину, но это, подчеркиваю, максимум! А насчет Эмиля ничего не могу сказать, я его не знаю. |