Книга Убийство. Дубль первый, страница 64 – Валерий Шарапов

— Да, — капитан с осуждением покачал головой. — Ну и терминология у вас. Цыплячьи — это, я так полагаю, Златоуст?

— А кто ж еще, он предпочитал желтое с белым в одежде. Как цыпленок, что из яйца вылупляется. И взгляд такой… цыплячий.

— А Холстомер — это, стало быть, Каримов, небось, за гриву волос.

— Вы поразительно догадливы! Но не только за гриву, вы слышали, как он хохочет? На всю дискотеку! Это не хохот, это ржание троечных коней!

— Понятно. — Капитан сделал пометки в блокноте. — Ну и что между ними происходило? Искры не пролетали? Может, дуговой разряд?

— Ничего особенного. У Холстомера настроение было не ахти, он поначалу все свою Панночку из «Вия» обхаживал.

— Кого, простите? Панночку? А почему ее?

— Так она ж брюнетка, вылитая Наталья Варлей образца шестидесятых. Только прическа не в стиле «Кавказской пленницы», а волосы строго вниз. Я, как ее увидела, еще подумала, что в гробу она бы классно смотрелась. Как в воду глядела, прости меня, Господи. И украшать не надо, все уже в масть, так сойдет.

От услышанного Илью передернуло, но он решил, что ради крупиц ценной информации можно вынести что угодно. Он мент со стажем!

— И как Панночка отвечала на ухаживания… Холстомера?

— А никак, — отрезала Генриетта, затушив сигарету в цветастом блюдце. — Турнула она его. Пинком под задницу. Ради Цыплячьих Глазок. В конце концов, это ее личное дело.

— Вы хотите сказать, что Лионелла флиртовала со Златоустом?

— Она к нему со всею душой, — пропела сладкоголосо культмассовик. — А у него к ней интерес небольшой. Короче, Цыпленок Панночку проигнорировал.

— Значит, у Эмиля был железный повод для ревности?

— Был, но он им не воспользовался. За Холстомером я внимательно следила, у него на душе кошки скребли. Нетипично для ревнивца он вел себя. Сами подумайте — в разгар дискотеки вместо того, чтоб разобраться с Цыпленком по-мужски, взял и сбежал. Тут что-то нечисто!

Стараясь не смотреть в подведенные глаза Генриетты, капитан вертел головой в разных направлениях, старательно придумывая один вопрос за другим:

— Так и Златоуста на дискотеке не было, насколько я в курсе.

— Не было, только они разошлись в разных направлениях, как в море корабли. Холстомер не спеша — в лес, а Цыпленок куда-то спешил, время его поджимало.

«Потому он не стал выяснять отношения на дискотеке, — спокойно рассудил про себя Дозморов. — Что в записке было четко сказано: приходи к беседке! Там бы и поговорили».

Вслух он поинтересовался:

— Может, вы видели, кто в карман… Холстомера что-то положил?

— Нет, — замотала головой Генриетта. — Не видела.

«Возможно, это случилось не на дискотеке. — Мысли в голове капитана понеслись со скоростью товарняка на переезде. — Возможно, убийца выждал момент и проник в номер. Или в столовой, где многие верхнюю одежду снимают, там предусмотрены специальные стойки с вешалками. Да мало ли где можно подкинуть записку!»

Отвлекшись от размышлений, Илья взглянул на собеседницу и вздрогнул: Генриетта внимательно смотрела на него, словно пыталась прочитать то, что у него в голове.

— Зато я видела другое! — заговорщицки произнесла она.

— Что именно?

— Как Холстомер достал из кармана записку и прочитал ее! Он просто пятнами пошел! Заволновался, с лица спал!

— Может, от этого его настроение и испортилось?