Книга Легион, страница 47 – Анастасия Пименова

— При обычной ситуации я фокусируюсь сразу на множествах звуках, которые есть буквально у всего. Будь то ветер, шаги, дыхание, движение ткани, вода. Даже деревья звучат по-разному. Старые, сухие, мокрые, полые внутри. Когда ветер проходит через них, звук меняется.

Я машинально оглядываюсь по сторонам, пытаясь услышать то же самое.

Ничего.

Ну точнее, слышу лес. Просто… лес. Шум веток, птиц, листья под ногами. Ничего настолько детального, о чём говорит Блейк.

— И ты всё это различаешь одновременно? — уточняю, чуть хмурясь. — Это же… невозможно.

— Для тебя.

— Хорошо, Блейк, поправка. Для нормальных людей.

Он никак это не комментирует, а я замечаю, как его голова поворачивается в сторону, будто он прислушивается к чему-то впереди, после чего спокойно обходит лежащий у корней камень, который я замечаю только в последний момент.

— Без наушников всё иначе, — продолжает мужчина спустя несколько секунд. — Звуки не разделяются нормально. Они накладываются друг на друга. Одновременно. Постоянно. Как если бы рядом кричали сотни людей, а тебе нужно было услышать одного конкретного.

Морщусь, представляя, насколько это должно быть ужасно.

— И так всё время?

— Да.

— Чёрт.

Теперь становится ещё понятнее, почему в туннелях он выглядел так, будто в любой момент готов сорваться.

— Поэтому фокусироваться на чём-то одном сложно. Особенно в стрессовой ситуации. В туннелях было хуже всего. Замкнутое пространство усиливает звук. Отражает его.

Я вспоминаю те бесконечные удары по металлу, скрежет, крики безумных, воду, капающую где-то в темноте. А потом… своё собственное дыхание и сердцебиение.

Я невольно перевожу взгляд на его профиль.

— Подожди, то есть ты реально слышал моё сердцебиение всё это время?

— Да.

— Всё время?

— В основном.

— Это звучит максимально неловко.

Уголок его губ едва заметно дёргается.

— Иногда оно помогало понять, в каком ты состоянии.

Несколько секунд мы идём молча, переступая через поваленное дерево, после чего я всё-таки возвращаюсь к предыдущему:

— Хорошо, слух. Но как именно это помогает тебе… не врезаться? В смысле, я понимаю людей, шаги, дыхание, но деревья же молчат.

— Нет.

— Они отражают звук, — объясняет Блейк подробнее. — Любое движение создаёт его. Шаги, дыхание, трение одежды, даже ветер. Я слышу, как звук меняется рядом с препятствием. Расстояние, форму, примерное положение… всё это и даже большее.

— То есть… ты буквально ориентируешься как летучая мышь?

— Примерно.

— Это самая безумная вещь, которую я слышала за последнее время. Хотя нет, — качаю головой. — За последнее время у нас вообще слишком высокая конкуренция по части безумия.

Он ничего не отвечает, а я продолжаю идти рядом, уже совсем иначе глядя на окружающий лес. Потому что для меня это просто деревья, для него же целая карта звуков.

— И давно ты так можешь? — спрашиваю тише. — Сразу после эксперимента?

— Нет. Сначала было хуже. Я не понимал, как это контролировать. Не различал расстояние нормально. Несколько раз врезался в стены. Один раз упал с лестницы.

Я невольно улыбаюсь.

— Ну вот. Наконец-то что-то человеческое.

— Я летел с третьего этажа по бетонной лестнице вниз.

Моя улыбка трещит на лице, и сейчас радуюсь тому, что Блейк этого не видит:

— Тогда последние слова забираю обратно.