Книга Легион, страница 72 – Анастасия Пименова

Дункан впереди слегка напрягает плечи, заметив силуэты, и я тут же поднимаю винтовку выше, переводя палец ближе к спуску. Трое. Один сидит у стены на перевёрнутом ящике, второй стоит возле металлической двери, третий лениво переговаривается с ним, даже не подозревая, что через несколько секунд для них всё закончится.

Всё происходит так быстро, что я успеваю только моргнуть.

Блейк отпускает плечо Дункана, делает шаг вперёд, и первый мужчина даже не успевает поднять голову до того, как короткий сухой выстрел разносится под сводами тоннеля, впечатывая пулю ему точно между глаз. Второй вскидывает автомат, но Блейк уже оказывается рядом, двигаясь резко и точно, как будто заранее знает каждое движение противника. Его локоть врезается тому в горло с таким звуком, что меня передёргивает, а следом раздаётся второй выстрел, уже в висок. Третий успевает вскрикнуть и дёрнуться назад, но я уже нажимаю на спуск. Отдача отзывается в плече, мужчина всхлипывает и валится на колени, схватившись за пробитое бедро. Где-то справа ещё один силуэт выскакивает из-за трубы, и я резко перевожу ствол, стреляя почти инстинктивно. Попадаю в плечо. Он разворачивается от удара, вскрикивает и падает, но не умирает, этого оказывается вполне достаточно, ведь Блейк уже там, который хватает раненого за ворот куртки и буквально впечатывает в стену так сильно, что тот захлёбывается воздухом. Глаза распахнуты до нелепости широко, губы судорожно дёргаются. Блейк немного склоняет голову, будто рассматривает его, хотя прекрасно знаю, что это не так.

Сойер решает снять маску, и если меня это и немного удивляет, то я не подаю вида.

Маску он убирает одной рукой себе за пояс, а на губах образуется усмешка, что медленно ползёт вверх.

— Плохо дело, — почти лениво произносит он. — А ведь говорят, язык до добра не доводит. Но иногда очень даже наоборот.

Мужчина начинает судорожно кивать ещё до того, как Блейк заканчивает фразу.

Я всё это время держу Дункана под прицелом боковым зрением, замечая каждое подозрительное движение его рук.

Если он дёрнется, выстрелю раньше, чем сама это осознаю.

Приходится переводить взгляд туда-сюда. Возвращаясь к Блейку, ловлю себя на странной мысли, что здесь, в этих тоннелях, он выглядит… естественно. Словно всё вокруг его территория и стихия. Здесь не мешает ветер, не путаются звуки улиц, не разрываются эхом открытые пространства. Тут каждый шаг, вдох и движение противника для него читаются так же легко, как для меня выражение лица человека напротив.

— Где люди? — спрашивает он, слегка усиливая хватку.

Мужчина всхлипывает, однако продолжает молчать. Я вижу, как дрожат его губы, как он пытается собраться, и уже заранее знаю, чем это закончится. Откуда? За короткое времяпрепровождение с Блейком я успела хоть немного узнать его и понять, что он либо молчит, слушая все, что-то отвечает, ну а так почти не испытывает… сострадания? Как это назвать по-другому, раз Блейк так легко может отнять чью-то жизнь. Он даже ведь не задумывается в моментах.

Раздаётся выстрел. Голова дёргается назад, тело оседает к его ногам.

Поджимаю губы, мысленно понимая, Блейк отнес его к категории «бесполезен».

Он сразу поворачивается ко второму раненому, который ещё жив и сейчас смотрит на всё это с таким ужасом, что, кажется, вот-вот потеряет сознание.