Книга Падение, страница 150 – Анастасия Пименова

— Почему не у меня?

— Отец был свободен на тот момент, да и я знаю, как ты относишься к Акселю.

И вот опять. Никаких внешних изменений! Как он может быть так спокоен?!

— Поэтому я сделала это. И буквально на днях получила ответ, что у некоторых людей есть информация касаемо Джин, и они предложили встречу. Это было всё в тот день, когда ты уехал в Сайфер, — и в тот день, когда ты предположительно убил Акселя. — Я понимала, что это может быть ловушка, но никакого смысла в ней не увидела, поэтому попросила Джеймса съездить со мной, ведь Аксель… уехал.

Ни малейшего намёка на удивление, ни тени раздражения, ни попытки понять, будто всё, что я говорю, Ник уже слышал раньше. Или предсказал.

Только лёгкое, почти незаметное движение века, напоминающее щелчок предохранителя, когда он слегка прищуривается, фиксируя каждое моё слово.

А внутри у меня… Внутри настоящая буря.

Сбитый дыхательный ритм, тонкая дрожь где-то в районе ребер, и тот самый болезненный узел, который тянет, скручивает меня так сильно, что я сама удивляюсь, как могу говорить таким ровным тоном. Словно голос мой принадлежит другой… той, что умеет скрываться, врать и держать лицо.

— Когда мы приехали туда, то никого не оказалось. Ни души.

Я даже не собираюсь более говорить что-то про Джин. Он это в любом случае никак не сможет проверить, была ли встреча или нет.

Ник чуть наклоняет голову, едва заметно. Такой жест у него всегда бывает, когда парень чувствует, что кто-то утаивает часть информации.

— Мы подождали там, — говорю дальше, сохраняя спокойствие, рассказывая словно о чём-то бытовом, а не о той ночи, где мир рухнул, — какое-то время. И, разумеется, никто не появился.

Медленный неглубокий вдох, чтобы не выдать себя.

— Джеймс решил остаться там ещё на день, а я вернуться сюда, поэтому мы с ним разделились. Не думаю, что кто-то появится. Возможно, у тех людей действительно была какая-то информация, но что-то случилось.

С каждой секундой всё сжимает сильнее, ведь я стою напротив человека, который убил Акселя, а теперь смотрит на меня так, будто имеет право спрашивать, будто имеет право интересоваться, будто имеет право на мою правду.

Давай, Ник. Теперь твоя очередь сказать, Ник. Покажи хоть что-то. Какую-нибудь реакцию.

— Злишься? — добавляю в самом конце.

Его сосредоточенное лицо в мгновение ока становится мягче, оттуда исчезает серьезность и появляется легкая улыбка, которой он дополнительно наносит удар по сердцу.

— Немного. Тебе следовало дождаться меня. Ты прекрасно понимаешь, что это было опасно и всё же рискнула… — секундная заминка. — Из-за Акселя?

— Он всё-таки спас мне жизнь, и не один раз, поэтому да.

А я не спасла.

Опять. Я хочу заорать, хочу ударить его, сделать также больно, как сделал и он. Даже хуже.

— Меня это злит, что ты рискуешь собственной жизнью, но… главное, что ты здесь, Шоу. В следующий раз дождись меня.

Никак не реагирую, а он принимает эти за согласие, после чего делает шаг и целует.

Так легко, словно ничего не произошло. Словно он ни к чему не причастен и не он убил Акселя.

Я позволяю поцелую случиться, и ненавижу себя за это. Вновь.

Если раньше всё во мне тянулось навстречу ему, то сейчас происходит наоборот.

Когда его пальцы опускаются мне на талию, прижимая к собственному телу, то одна из моих рук ложится Нику на плечо, когда вторая… трясется. Надеюсь, что незаметно, но дрожь в пальцах такая отчетливая, что я фокусируюсь только на ней. Не на том, как Ник собственнически захватывает мой рот, не на том, как прикусывает нижнюю губу, не на том, как бьется его сердце. Да, именно на дрожи в пальцах.