Книга Забвение, страница 110 – Анастасия Пименова

Дышит тяжело, неровно, но с каждым часом его дыхание становится более размеренным.

За что именно Ник сейчас цепляется? Что помогает ему оставаться в сознании? Мои бессмысленные слова? Ненависть? Месть?

Вдруг Ник кое-что произносит. Голос его едва слышен, шёпот, будто дыхание ветра, но от слов по моей коже бегут мурашки.

— Я сделаю с ним то, что он хотел, но не стал делать со мной. Я вырежу ему глаза. Сначала один, тот, которым он почти не видит, после второй… Затем разрежу его горло. Медленно. Чтобы он… захлёбывался собственной кровью.

Сердце сжимается. Хочу убедить себя, что мне показалось, что это лишь галлюцинация от усталости и напряжения. Но его глаз, тёмный и бездонный, не оставляет сомнений, что это правда.

Ночь кажется вечностью, я считаю удары собственного сердца, а Ник более не говорит ни слова, иногда лишь хрипло выдыхает.

И только когда первые лучи солнца пробиваются сквозь деревья, это место оживает. Слышатся шаги, голоса, лай собак. Один из трейлеров с рёвом двигателя подгоняют ближе к клеткам. Металлический корпус блестит в утреннем свете, и у меня по спине бегут мурашки от осознания того, что это для нас.

Я уже знаю, кто там. Слышу рычание и крики, почти такие же отчаянные, которые вырывались и из меня. Только не человеческие.

Вокруг трейлера собирается толпа рейдеров. Кто-то смеётся, кто-то спорит, но все они ждут, предвкушая.

И вот появляется Дункан. Он движется к нам всё с той же мерзкой улыбкой.

Я встаю на ноги вслед за Ником.

Мужчина останавливается прямо у наших клеток, упирает руки в бока.

— Ну что, пташки. Настал ваш час.

По его сигналу двери трейлера со скрежетом распахиваются.

Лица безумных искривлены страшным гримасами, глаза пустые, стеклянные и кровавые, а движения всё такие же резкие, рваные. Они рычат, захлёбываются собственным дыханием, тянутся к окружающим, но каждый раз их отбрасывает назад разряд электричества.

Рейдеры бьют их током с помощью длинных палок, держат на расстоянии, наслаждаясь зрелищем.

Я стискиваю зубы, не отрывая взгляда от Дункана.

— Да начнется настоящее шоу! — кричит он и велит двоим рейдерам подойти к нашим с Ником клеткам, пока безумных ведут сюда. — Я поставил на то, что ты, Люси, обратишься в течение пяти минут, а парнишка не протянет и трех, — Дункан довольно скалится, когда я понимаю, что мужчине многое неизвестно.

Например, что на Ника безумные не среагируют. А я? Они могут меня загрызть… теоретически, поэтому мне придется драться голыми руками. Настоящее безумие.

Когда наши клетки открывают, то в голове поселяется мысль тут же рвануть, попытаться выскользнуть наружу. Но другие рейдеры направляют на нас оружие. Стоит сделать шаг, и нас обстреляют. Так хотя бы шанс, а в другом случае мгновенная смерть.

Отступаю назад, в самый конец клетки.

Троих безумных загоняют ко мне внутрь. Их двигают электрическими палками, их тела дёргаются от разрядов, они рычат, спотыкаются, но снова встают. Дверь захлопывается.

Я слышу, как параллельно в клетку Ника тоже загоняют троих.

Дункан в этот момент смеется.

Я смотрю на свою клетку и понимаю, у меня нет оружия. Ни ножа, ни палки, ничего. Только руки. И ноги. И холодная земля под ногами.

Сердце или мозг. Я должна повредить что-то одно.

Но как? Эти твари быстрые, их тела изломаны, словно чужие, глаза пустые и жадные.