Книга Шёпот, страница 31 – Анастасия Пименова

Киваю, когда мысленно думаю об этом…

Закончилось ли? Скорее, всё только начинается.

За девять лет и восемь месяцев до дня Х.

После урока, во время самой длинной перемены, мы с девочками сидим в столовой и едим сэндвичи с соком. Сама украдкой посматриваю на Николаса, сидящего у дальнего окна в одиночестве. Он будто хочет слиться с обстановкой, чтобы его никто не замечал.

Мальчик почти ничего не ест и всё время смотрит в сторону школьного двора.

— Ты стала проводить с ним много времени, — вдруг говорит Мэди, кидая на меня внимательный взгляд.

— С кем? — делаю вид, что не понимаю.

— С этим Николасом, — уточняет она, слегка шмыгнув носом. — Мы заметили. Ты даже на прошлой перемене с ним осталась.

— Просто поговорили, — пожимаю плечами и зачем-то добавляю дальше. — Он… он не такой, как остальные.

— Да уж, — хмыкает Николь. — Он всегда такой хмурый. И странно говорит.

— Потому что он не отсюда, — бурчу в ответ.

Мэди вздыхает:

— Над ним же все издеваются. Особенно Тэйт. Он сегодня на математике опять что-то про "его важное иноземное произношение" сказал, а потом подножку подставил.

Я крепче сжимаю в руке яблоко.

— Это глупо и подло, — говорю я тихо.

Николь пожимает плечами:

— Он сам виноват. Мог бы просто… не выделяться.

— Он ничем и не выделяется.

— Ты его защищаешь? — брови Николь взлетают вверх. — И так проблем с Тэйтом хватает, ещё и его защищать не хватало.

— Я просто говорю, как есть. Он же не виноват, что не такой, как… остальные.

— Болезненный? Он даже на занятиях по спорту не принимает участие, — продолжает Николь, — всегда сидит на лавке, как избранный. А ещё он пьет таблетки! Я видела. Только больные их пьют.

— Замолчи, — произношу я, чувствуя в груди… злость? Да, наверное, это именно она. Сейчас Николь меня бесит.

Подруга фыркает и отворачивается, когда Мэди лишь переводит взгляд с меня на неё.

Я снова бросаю взгляд на Николаса. Он сидит, согнувшись, локти на коленях, подбородок опущен. Мне вдруг очень хочется подойти к нему. Просто посидеть рядом. Чтобы он знал, что не один. Но я не делаю этого. Продолжаю сидеть со своими подругами и доедать обед.

* * *

Издёвки Тэйта не прекращаются. Он словно взял себе за правило цеплять Ника при каждом удобном случае. На перемене он нарочно громко повторяет слова с нарочито искажённым акцентом, дразня:

— Я есть Николас! Ай хев фэнси хауза и биг гарден! — выкрикивает он, пританцовывая, пока вокруг хихикают Эмерс и пара других мальчишек.

Николас сидит на скамейке у стены, съёжившись, как будто пытается стать меньше. Он молчит.

Не защищается. Только глаза становятся ещё темнее, и пальцы белеют, сжимая край куртки.

Я иду с Мэди и Николь, смотря на всё это со стороны и на то, как другие… лишь хихикают. Никто не вмешивается.

— А может, он вообще не человек? — добавляет Тэйт. — Может, его роботы вырастили. Вон как говорит, как будто слов настоящих не знает.

Эмерс хохочет в голос, хлопая ладонью по колену.

Вижу, как Ник встает и замирает, а на губах Тэйта появляется ехидная улыбка.

— Что это? Собрался бежать плакать? Так ты ещё и плакса. Как девчонка.

— Прекрати, — лишь произносит Николас, когда я останавливаюсь, и девочкам приходится поступить также.

— Иначе что? Что ты мне сделаешь, Николас Максвелл? — передразнивает он его. — Ты видел себя? Ты же меньше меня, а значит, я сильнее. Так ведь? — задает он этот вопрос для других, и с разных сторон звучит подтверждение. Тэйт сокращает между ними дистанцию и тычет пальцем ему в грудь. — Знай свое место, Максвелл.