Книга Грань безумия, страница 118 – Анастасия Пименова

— Я… я не хочу умирать…! Только не так… — из глаз Мэдисон начинают течь слёзы, когда миссис Солинс начинает бормотать, что она не умрет. Женщина проводит какие-то манипуляции, но всё это бесполезно.

Я так и замираю, поднимая взгляд и встречаясь глазами с Мэди. В них слишком много всего. Страх, крик о помощи, мольба… и ужасающее осознание. Она понимает. И я тоже.

Меня трясёт. В груди разрастается паника, словно пустота, пожирающая всё внутри.

— Не хочу… не хочу так умирать… Мне так страшно… Я боюсь, мам… — в моих глазах скапливаются слёзы, и я протягиваю руку и касаюсь ей дрожащих пальцев подруги. Сжимаю. Сжимаю так сильно, словно это поможет остановить время. — Я такая трусиха, Шоу…

Губы девушки едва приподнимаются в подобие улыбки, и я заставляю себя тоже улыбнуться, ведь знаю, что вот-вот произойдет. Хочу успокоить её таким образом. Чтобы она не боялась.

— Я тоже, Мэди. Я тоже.

— Значит… мы обе такие…

Губы дрожат, и я с трудом сдерживаю рвущиеся наружу рыдания.

Мэди выдыхает и более не делает новый вдох.

Она замирает, а её тонкие пальцы в моей руке ослабевают, расслабляются. Глаза подруги так и остаются открытыми.

— Мэди!!! — тихо, но будто кричит её мама и начинает делать непрямой массаж сердца, когда я так и продолжаю сжимать пальцы подруги.

Я не двигаюсь. Мои руки больше не дрожат, они просто неподвижны, как будто стали частью чего-то окаменевшего.

Смотрю на её лицо, ещё тёплое, будто она просто спит… Но она не проснётся. Не зашевелится. Не улыбнётся.

Моя ладонь медленно опускается, соскальзывает с её пальцев. Чувство пустоты заполняет всё изнутри.

Не могу подняться.

Не могу даже заставить себя отвести взгляд.

Миссис Солинс кричит. Настоящий, животный крик боли, будто её разрывает изнутри. Она снова и снова давит ладонями на грудь дочери, не останавливаясь, как будто этого достаточно, чтобы заставить сердце снова биться.

Отец опускается на корточки и берет женщину за плечи, что-то говорит ей, не могу разобрать слова, не могу на них сфокусироваться. Миссис Солинс тоже, потому что продолжает трястись и звать свою дочь.

Папа обнимает её, силой оттаскивает в сторону.

Слишком громко и тихо одновременно. Так громко, что нас могут услышать безумные. И так тихо, что не слышно сердцебиения Мэди.

Да… Оно ведь больше не бьется. И больше никогда не забьется.

Я всё ещё на коленях. Не шевелюсь. Всё это как будто происходит в другом мире. В каком-то искажённом времени.

— … нам нужно уезжать отсюда… Здесь опасно оставаться, — доносится голос папы, и я только сейчас понимаю, о чем он говорит.

Вирус никуда не делся.

— Нет, Ричард!!! Я не оставлю свою дочь… Я не брошу её! Ей… ей надо помочь… Надо… помочь!

— Мы возьмем её с собой, Кларисса. Только уедем.

Папа отпускает миссис Солинс, которая тут же возвращается к дочери, а сам подходит ко мне и заставляет взглянуть ему в глаза.

— Шоу, милая, нам нужно уезжать. Нельзя здесь оставаться.

Я больше не плачу. Ни одна слеза не скатывается по щеке, лишь заставляю себя выдать кивок.

Папа помогает мне подняться, а после подходит к машине и достает оттуда тела Куина и Грэга, забирает всё оружие и возвращается к нам.

— Позволь её взять, Кларисса.

— Хорошо…

Отец осторожно берет на руки бездыханное тело Мэдисон и несет его в сторону машину, кладет на задние сиденья.