Книга Грань безумия, страница 97 – Анастасия Пименова

Впереди, на дороге, с той стороны, где садится солнце, виден дым. Не такой сильный, как если бы это горело здание в городе, но это всё же дым.

— Что это может гореть? — задает вопрос Мэди. — Там же только леса впереди и дорога.

— Может, машина? — предполагаю я.

— Мэди, сбавь немного скорость.

— Хорошо, мистер Брайс.

Автомобиль замедляется, и я чувствую напряжение, которое возвращается обратно. Оно повисает в воздухе, словно плотный туман.

Едем и когда дорога плавно уходит в сторону, а из-за деревьев появляются первые очертания того, откуда идет этот дым.

Я наклоняюсь вперед и хмурюсь, думая, что у меня тоже начались галлюцинации. Но нет.

Самолет впереди никуда не исчезает.

Самый настоящий, пассажирский, пусть и не самый крупный. Его белый корпус с потемневшими от копоти участками лежит поперёк шоссе, разломанный почти пополам. Один двигатель отсутствует, будто его сорвало при падении, а второй оказался почерневшим и расплавленным, возможно, именно он и стал источником дыма. Края металла вокруг разлома оказались рваными, клочковатыми, как раны. Пассажирский трап отсутствует, и задняя часть фюзеляжа, похоже, просела.

Мэди останавливает машину в сотне футах, когда я замечаю, что дверцу самолета просто сорвало, как и часть крыши. Неизвестно, где они вообще находятся.

— Подойдем посмотрим? — тихо спрашиваю я и слышу, как папа приоткрывает дверь со своей стороны.

Мы выходим из машины, которую так и оставляем заведенной.

Даже здесь обломки, которые я не замечаю сразу, а ещё вещи. Чей-то чемодан и игрушка. Детская игрушка в виде плюшевого медведя.

Мы направляемся в сторону самолета, малая часть которого уже почти догорела.

С каждым шагом он не кажется таким небольшим, как показался изначально. Он просто огромен!

— Что здесь случилось? — бормочу вопрос себе под нос, но папа решает на него ответить.

— Когда на земле начался хаос, то похоже, что возникли проблемы с навигацией. Пилоты наверняка, хотели посадить его здесь, но им это не удалось сделать… — сообщает отец, его голос звучит глухо, почти безжизненно. — А потом, судя по всему, была утечка топлива. Или двигатель загорелся. Или… — он не договаривает. И не нужно. Мы и так всё понимаем.

— Там могут быть выжившие. Нужно проверить, — озвучивает все наши мысли миссис Солинс.

Мой отец и мать Мэди идут немного впереди, а мы с подругой сзади, смотря на обломки и… части тела.

Я замечаю на асфальте обуглившуюся человеческую руку и спешу отвернуться.

Правда, как только мы останавливаемся у самого самолета, то картина становится только хуже.

Я смотрю на тлеющие края обшивки, на смятые, искорёженные сиденья, торчащие из разломанного корпуса, на обугленные тела, навечно оставшиеся на местах самолета. Делая очередной вдох, замираю, так как чувствую настолько удушающий запах человеческой плоти, что с трудом сдерживаю рвотный позыв.

— Они все мертвы, — кашляя, произносит Мэди и отходит на несколько шагов, — никто не мог выжить…

Да, соглашусь с ней.

Что чувствовали те, кто был внутри? Боль, ужас, отчаяние?

— Я проверю есть ли здесь аптечка. Будьте здесь, — велит папа, когда я прячу свой нос в футболке.

Ричард Брайс с осторожностью двигается вперёд, обходя фюзеляж по дуге и присматриваясь, не видно ли движения. Вскоре папа скрывается внутри.