Книга Господин ищет не любовницу, страница 25 – Илиоса

Я не стала спорить. Не стала давить словами. Вместо этого осторожно, едва касаясь, положила ладонь на его напряжённое плечо. Не чтобы надавить, а чтобы показать: я здесь, с тобой.

Он вздрогнул от этого прикосновения, как от удара, но не оттолкнул. Только глубоко, судорожно вдохнул, будто пытался впитать в себя это тепло, эту тишину, эту простую человеческую близость, которую упорно отталкивал.

— Я попробую осторожно размять поясницу. Вдруг поможет снять спазмы, — тихо сказала я.

Он снова сжал зубы, борясь с болью, а потом вдруг выдохнул, и плечи его чуть расслабились, будто он позволил себе на секунду признать: да, мне больно, да, я не всесилен.

Я массажировала его спину через ткань рубашки и считала. Молния — раз. Молния — два. Молния — три. И между вспышками — его дыхание, которое постепенно становилось ровнее, а тело — чуть расслабленнее.

Дождь стучал по стёклам, ветер выл где-то высоко над крышей, но здесь, на этой кровати, в полумраке, среди вспышек и тишины, мы нашли свой островок покоя. Не потому что боль ушла, а потому что её больше не нужно было прятать.

Когда тело Лортаса достаточно расслабилось, я осторожно, почти не дыша, потянулась к пуговицам его рубашки.

— Что ты делаешь? — глухо спросил он, и я почувствовала, как под моими пальцами снова собирается напряжение.

— То, что нужно, — ровно ответила я, расстёгивая одну пуговицу, потом вторую. — Если хочешь, можешь ругаться после. Но сейчас просто лежи.

Он хотел что-то сказать. Я уже знала этот тон. Но вместо этого только стиснул зубы и снова выдохнул, будто сдаваясь.

Я приспустила рубашку с плеч, обнажив спину до лопаток. Кожа была горячей, напряжённые мышцы под ней жили своей жизнью, перекатывались, не желая отпускать боль.

— Теперь ложись на живот, — тихо, но твёрдо сказала я. — Так я смогу достать до поясницы.

Лортас замер на секунду, будто каждое движение было ему в тягость не только из‑за боли, но и из‑за того, что он позволял мне видеть эту свою слабость. Потом медленно, с усилием, перевернулся. Лицо его оказалось прижато к подушке, а спина выгнулась дугой, пока он не нашёл хоть сколько‑нибудь удобное положение.

— Прости, — пробормотал он, не глядя на меня, и это «прости» прозвучало так, будто он извинялся не за боль, а за то, что вообще нуждался в помощи.

— Не надо, — коротко оборвала я. — Никаких извинений. Просто дыши.

Я сняла с него рубашку и чуть приспустила пояс его брюк — ровно настолько, чтобы добраться до тех точек, где боль обычно держится крепче всего.

Мои пальцы уверенно нащупали нужные места. Я знала, куда нажимать: не грубо, но так, чтобы мышца сдалась, расслабилась, перестала сжиматься в тугой узел. И когда я коснулась одной из точек чуть ниже поясницы, ближе к бедру, Лортас резко втянул воздух сквозь зубы.

— Больно? — тут же остановилась я.

— Нет, — выдохнул он. — То есть… да. Но не убирай руку. Странно, но кажется после становится легче.

И я продолжила. Слегка надавливая, удерживая точку, потом плавно скользя дальше, туда, где напряжение разливалось по телу, как тёмная вода. Иногда он вздрагивал, иногда глухо выдыхал, но больше не просил меня остановиться.

Молния снова вспорола небо, на мгновение осветив его профиль: закрытые глаза, расслабленные черты лица. Он лежал, не пытаясь выглядеть величественным, не пытаясь казаться сильнее, чем был. И в этом была своя, особенная красота — красота человека, который наконец позволил себе быть просто человеком.