Книга Пламя греха, страница 102 – Лаура Пеллегрини

Ненавижу, когда меня контролируют, так же как ненавижу такое отношение. Слишком много молодых девушек сейчас насилуют. Слишком многим женщинам приходится жертвовать своей женственностью ради собственной безопасности. Женщине следует беспокоиться только о том, подходит ли её помада к наряду, а не о том, доберётся ли она домой целой и невредимой. Твою мать, средневековье закончилось!

Сопровождающий нас мужчина останавливается перед огромной яхтой. На корме синего корпуса красуется надпись «Андромеда». Я скрещиваю руки на груди, когда Дамиано подходит ко мне с диким взглядом. Он разувается, поднимается по трапу и оборачивается.

— Помочь тебе подняться, или ты считаешь, что это слишком сексистски?

Я фальшиво улыбаюсь.

— Ха-ха-ха. Как остроумно.

Я снимаю босоножки и с небольшим прыжком запрыгиваю на трап. Останавливаюсь перед Дамиано.

— Не провоцируй феминистку, иначе за пару секунд окажешься на заднице.

Я легонько похлопываю его по плечу и поднимаюсь на борт.

Дамиано

В правой руке у меня гленкерн, во рту — вкус виски, взгляд прикован к ней. Ви поворачивается ко мне спиной, смотрит на горизонт. Под майским солнцем остров Фавиньяна становится всё ближе. И Ви начинает раздеваться медленными, будоражащими движениями. Платье падает на пол среди подушек, светлая кожа блестит в тёплых лучах, а откровенный купальник едва её прикрывает. Я наклоняю голову набок, смотрю на её задницу и чувствую себя пантерой, не выпускающей добычи из виду. Сглатываю кислоту и спирт, отчётливо чувствуя, как обжигает в желудке. До сих пор не знаю, зачем, чёрт возьми, привёз её сюда, или, скорее, не хочу в этом признаваться. Может, я и соскучился по нашим юношеским прогулкам на лодке, но это не единственная причина. Мне хотелось, чтобы на эти несколько грёбаных часов Людовика была рядом, моей.

Схватить её. Поцеловать. Раздеть. Обладать ею.

Я сжимаю челюсти, Ви надевает широкополую соломенную шляпу, откидывается на белые подушки, а я могу только проклинать себя. Прикосновение к ней и обладание ею стали для меня насущной потребностью, превосходящей всё, даже постоянное желание её унизить. Хочу потеряться в её теле и дыхании, и хочу, отчаянно хочу услышать своё имя, как оно слетает у неё с губ, пока довожу до оргазма. Мне необходимо быть её миром, настоящим, прошлым и будущим. Я должен стать для неё всем, что начинается и заканчивается во мне.

Провожу взглядом по мягкому изгибу её груди, затянутой в бикини, по извилистым линиям слегка согнутых ног и представляю, как срываю с неё эти кусочки ткани, и зарываюсь лицом между её бёдер. Того времени на кухне было недостаточно. И никогда не будет достаточно.

Делаю ещё один глоток виски, из музыкальной системы доносятся звуки «Lose Control» Тедди Свимса, и я ругаюсь. Небрежно оставляю стакан на журнальном столике, снимаю футболку и бросаю на диван. Закуриваю сигарету и босиком по деревянной палубе уже после второй затяжки оказываюсь рядом с ней. Высокая грудь, тонкая талия, слегка раздвинутые ноги. Пантера во мне рычит. Своим телом заслоняю Ви от солнца, она открывает глаза, пытаясь посмотреть на меня.

— Что ты делаешь? — недовольно ворчит она.

Мне хочется напомнить ей, что её солнце — я, но молчу. Смотрю на неё сверху вниз, приближаясь ещё на один шаг.