Книга Пламя греха, страница 145 – Лаура Пеллегрини

— Почему ты это делаешь? Я для тебя незнакомка.

— Ты дочь одного из крупных боссов, пусть и падшего, Людовика, слово «незнакомка» относится не к тебе, и потом, есть кое-что ещё.

— Что?

С хитрой улыбкой и не добавив ни слова, Анджела выходит из комнаты.

Через несколько минут я присоединяюсь к ним. В ванной я только и делала, что смотрела на себя в зеркало, не узнавая. Нечего было поправлять, чтобы исправить ситуацию. Итак, усталой походкой и с опущенным взглядом я выхожу в сад, где все меня ждут. Элегантные скатерти, тарелки с золотой каймой и огромная композиция из цветов в центре стола. Единственный пустой стул находится рядом с Дамиано. Я прохожу, не произнося ни слова, сажусь и устремляю взгляд на льняную скатерть.

Анджела берёт слово, но я не слушаю. У меня нет сил. Сейчас единственное место, где хочу оказаться, — это моя квартира рядом с Центральным парком. Где тишина, и мир от меня отдаляется, словно в немом кино.

Слышу, как Дамиано отвечает на пару вопросов, подают еду, наливают вино, но я ничего не трогаю. Я думаю о Тристане, о том моменте, когда обняла его за шею, о радости, которую ощутила, увидев его, о древней связи, которую возродило его присутствие. В Нью-Йорке у меня никогда не было с ним никаких отношений, дистанция от любимых людей играет злые шутки, теперь я это знаю.

Вилкой играю с горошком, даже начинаю считать горошины, чтобы не слышать, что говорят другие за столом. Кому может быть интересно моё мнение?

В конце обеда Анджела встаёт и неспешно направляется под руку с мужем к небольшому озеру, что располагается чуть дальше в саду. Вместе с ними идут Дэйв и Морган. Я уже собираюсь присоединиться к компании, когда Дамиано останавливает меня, удерживая за локоть. Меня накрывает его гнев, который распространяется по воздуху, как поток кипящего воздуха.

— Что это за херню ты творишь? — шипит мне на ухо. Я дёргаю руку, но он не отпускает, а притягивает меня ближе.

— Оставь меня в покое, или я начну кричать, — угрожаю, и он становится ещё мрачнее.

— И ты думаешь, кто-нибудь придёт тебя спасти? Какая ты дура. Теперь понимаю, почему ты хотела приехать сюда. Ты сделала это ради него.

— А что, если и так? — отвечаю сердито.

Я ничего не знала о Тристане. Намерения у меня были совсем другие.

Его рука молниеносно обхватывает мою шею, сжимает, прижимает меня к своей груди. Я впиваюсь ногтями в его рубашку, но Дамиано силён, слишком силён для меня.

«Что делает женщину опасной?»

— Попробуй, позволь ему прикоснуться к тебе, и я убью вас обоих, — шепчет он зловеще.

— Осторожно, Дамиано, могу поверить тебе на слово и поступить с тобой точно так же, — холодно отвечаю я. Его пальцы ослабевают, но он всё ещё не отпускает меня.

— Тебе осталось только попробовать.

Я улыбаюсь зловеще.

— Я уже сделала это, решив приехать сюда.

На его лице появляется тёмная тень, подчёркивая резкие черты, и Дамиано отталкивает меня. Отпечаток его ладони до сих пор жжёт кожу.

— Я Риццо, не забывай об этом, — бросаю вызов.

Дамиано дрожит от ярости, я вижу это, но есть и что-то ещё, что впервые с тех пор, как знаю его, возбуждает меня больше всего на свете: ревность. Она разливается из центра его тела, как раскалённые языки пламени, обжигая мне лицо. И я обнаруживаю, что сильнее и люблю, и ненавижу Дамиано.