Книга Пламя греха, страница 62 – Лаура Пеллегрини

— Я поужинал до тебя. Заканчивай ужин одна, — говорит мужлан, сбивая меня с толку. Он отпивает немного вина и, ничего не добавив, оставляет меня на столе, голую и дрожащую от холода и гнева.

«Глупая! Ты была такой же дурочкой, как в тот день в его комнате, когда была ещё подростком!»

Мне нужно время, чтобы перевести дух, но мне нужна целая жизнь, чтобы в сотый раз сложить воедино все осколки моих многочисленных ошибок. Как я могла ему доверять? Я встаю, чувствуя, как стыд сжимает грудь. Что я сделала? Что позволила сделать ему?

Соскакиваю босыми ногами на пол, где валяются остатки ужина и осколки тарелок. Я быстро собираю свою одежду, словно вор, и пока одеваюсь, сильно, до боли стискиваю зубы. В энный раз оскорблена, разочарована, унижена. Хватаю бутылку вина и делаю большой глоток. Гнев растёт, ненависть яростно пылает.

«Ты идиотка! Просто дура! Тебе не следовало этого делать!»

Оставляю бутылку на стойке и, осторожно ступая, иду к его комнате. Мои волосы растрепались, его проклятый привкус всё ещё ощущается во рту, несмотря на вино, и когда я подхожу к двери, я не останавливаюсь. Не стучу. Я вхожу, распахивая дверь, которая врезается в стену. В расстёгнутой рубашке Дамиано стоит перед окном и курит сигарету.

— Я была права, грёбаный ублюдок! — кричу я. — То, что произошло, ничего не изменит! Я ненавидела тебя раньше, как ненавижу и сейчас!

Он даже не смущается. Только снисходительно смотрит на меня через плечо, и я чуть не хватаю дизайнерскую вазу, что стоит справа от меня, чтобы швырнуть в него.

— Какая ты наивная. Людовика, всё изменилось с того дня, как ты ступила в этот дом. Как ты могла не заметить?

Он поворачивается ко мне, статный, с натренированными мышцами на виду, подчёркнутыми татуировками; брюки спущены до бёдер, делая акцент на рельефную нижнюю часть живота. Дамиано тушит сигарету в пепельнице, и я не могу не думать, что даже освещение, кажется, было специально разработано, чтобы подчеркнуть всю его брутальную красоту.

— Я заметила, что если раньше думала, что ненавижу тебя, то теперь ненавижу тебя до такой степени, что хочу никогда больше тебя не видеть! — отвечаю, а он тихонько смеется, просто чтобы подчеркнуть, насколько бесполезны и пусты мои слова.

— Ви, ты сама не веришь в то, что говоришь, — тихо говорит он, насмешливо используя моё прозвище, и мои глаза расширяются.

Я бросаюсь на него в слепой ярости, без плана, без малейшего представления о том, что на самом деле хочу сделать, но с единственным утешением в том, что, возможно, пощёчина от меня может ранить его тысячью разных способов, гораздо сильнее, чем множество слов. Однако в который раз я понимаю, насколько он прав. Я наивна. Как только оказываюсь рядом, он блокирует мои руки, зажимает их за спиной, прижимая меня к себе. Дамиано пристально меня разглядывает, надолго задерживаясь на моих приоткрытых губах, пока грызу свою печень и пытаюсь вырваться.

«Это не способ победить его, и ты это знаешь».

— Отпусти меня, — требую я, но в ответ получаю лишь одну из его насмешливых улыбок и более крепкую хватку.

Дамиано трётся о меня. Я пытаюсь вырваться, но безуспешно. Его пах распух напротив моего живота, его сарказм как оружие против меня.

— Почему я должен тебя отпустить? Я мог бы продолжить то, что не закончил минуту назад, — шипит мне в щёку.