Книга Пламя греха, страница 83 – Лаура Пеллегрини

Её взгляд метнулся от Людовики ко мне.

— То же самое я сказала Дэйву, но его сложнее убедить. Чикаго — его, и Детройт — тоже.

— Точно так же, как Нью-Йорк — мой, — отвечаю я. — Слышал, что вы любите проводить время в одном из моих отелей в Центральном парке. В следующий раз, пожалуйста, дайте мне знать, по крайней мере, у меня будет возможность принять вас как гостя.

Да, я провёл своё исследование, и что теперь?

— Туше́, — улыбается она. Блондин что-то шепчет ей на ухо, брат топает ногой, я это вижу, а сам остаюсь неподвижным, держа в руке бокал и изображая расслабленность. — Причины, по которым приезжаю в Нью-Йорк, не связаны с бизнесом. В свою защиту могу сказать, что я люблю этот город совершенно непостижимым для меня образом. А вы? Что такого особенного в Индиане?

Я улыбаюсь, ставлю бокал на стол и закуриваю.

— Ничего особенного там нет, и я постараюсь выяснить, почему мой товар оказался на вашей территории.

— Очень хорошо.

— Если только… — добавляю я, и она напряжённо смотрит на меня. — В следующий раз, когда поедете в Нью-Йорк, дайте мне знать.

Ухмылка, которую мне демонстрирует, идеально воплощает её власть. Она королева, женщина, которая не привыкла, чтобы ей отказывали, босс, у которой, вероятно, больше яиц, чем у любого другого мужчины в этом зале, кроме меня, конечно.

Донна Анджела крепче сжимает вилку, поворачивается к блондину и что-то говорит ему, затем снова смотрит на меня.

— Ваше гостеприимство в наши дни редкость. — Она вонзает вилку в пасту, накручивает спагетти, а затем пробует их, не отрывая от меня глаз. — Превосходные, — говорит она о еде, — надеюсь, ваше слово соответствует этому блюду.

— Моё слово не подлежит сомнению.

— Так говоришь ты, — выпаливает её брат. Я смотрю на него. Короткие волосы на затылке, глаза острые, как два лезвия, смотрит на меня без всякого страха.

— Не думаю, что понял, — напрягаюсь я.

— Дэйв, прекрати немедленно, — ругает она.

— И по какой грёбаной причине, а? Он сидит и смотрит на нас, как на редких животных, но в то же время делает в нашем доме то, что хочет!

— Дэйв! — повторяет она.

Мои люди подходят ближе, как и сопровождение Донны Анджелы. У меня мало времени, чтобы подумать, как правильно поступить. Этот идиот проявил неуважение ко мне, это правда, но он искренен, и мне нравятся такие люди, затем я думаю о Людовике. Я вижу, как она ёрзает на стуле, она напугана, я знаю это.

Махнув рукой, я призываю своих людей к спокойствию, затем пригвождаю взглядом Дэйва.

— Я знаю тебя и знаю, какой ты мужчина, — говорю я. — Знаю о твоих... отношениях с... Как его зовут? — спрашиваю я.

— Иди на х*й! — Он вскакивает. Я не вздрагиваю.

— Морган, — произношу спокойно, глядя ему в глаза. — Морган Купер, не так ли?

Вижу, как он сжимает кулаки, и знаю, что он хочет убить меня только за то, что я произнёс имя его мужчины, но я не мой отец. Я натянуто улыбаюсь ему, затем смотрю на Донну Анджелу.

— Заставь его сесть, мне не нравятся люди, которые просто стоят рядом во время обеда с друзьями.

— Мы не друзья, ты, грёбаный мудак! — парирует он, и я пытаюсь сохранить спокойствие, которое испаряется с каждой секундой, как снег на солнце. Я не хочу войны, Людовика получит первую шальную пулю, и я замараю руки в крови, в которой не хочу пачкаться.