Книга Пламя греха, страница 87 – Лаура Пеллегрини

Сворачиваю в коридор, что ведёт в мою комнату, и в конце, перед дверью, вижу ожидающего меня Сета. От злости мне не хочется видеть даже его. Я иду, то ли с криком, то ли со слезами на глазах, гадая, что случилось с этим засранцем, и когда дохожу до волка, он встаёт, подходит ко мне, виляя хвостом, и лижет мне руку.

— Что тебе во мне так нравится, а? Я тебя терпеть не могу.

Я берусь за дверную ручку и вхожу в комнату, отгораживаясь от всего мира, но не от него. Жду, когда пёс войдёт, потому что каким-то необъяснимым образом его присутствие меня успокаивает.

Прошла неделя с того бесконечного обеда, который я провела, изо всех сил стараясь не встать со стула и не послать всех к чёрту. Дамиано стал призраком, я видела его редко, разве что в компании охраны. Несколько неловких взглядов, несколько поспешно брошенных слов, — вот такие были наши отношения, словно в том обеде виновата я.

Я сажусь на кровать, запрокидываю голову, Сет сразу запрыгивает рядом. Он дышит мне в лицо, поэтому я уворачиваюсь, хватая с тумбочки телефон.

— Стать друзьями — не значит обмениваться слюнями, Сет, — ругаю его, приказывая отвалить, но мне ещё очень далеко, прежде чем он начнёт слушаться.

Пёс смотрит на меня, фыркает и, словно я позволила ему это, падает на кровать, перекатываясь на спину.

Я решаю игнорировать его; всё равно мне не справиться с таким зверем. Сосредотачиваюсь на телефоне, активируя свои нейроны, и через несколько секунд набираю номер матери, который достаю из памяти. Как давно мы не болтали? Целую вечность? Гудки продолжают звучать, я встаю, начинаю ходить, и когда слышу, что на линии происходит соединение, в груди поселяется странное чувство. На другом конце звучит не мамин голос.

— Папа? — удивлённо бормочу я.

— Людо?

— Да я.

Тишина.

— Чей это номер?

— Безумства Греко, — отвечаю резко.

Я слышу его дыхание, глубочайшую тишину вокруг. Странно, в доме всегда царит хаос.

— Мама? — спрашиваю я.

— Всё хорошо. Но расскажи мне о себе. Ты в порядке? — спрашивает он.

— Да, но... Где ты? — спрашиваю я, потому что вся эта тишина начинает меня беспокоить.

— Дома.

Он лжёт, я знаю.

— Э-э.

— А ты?

— Я что?

— Где ты?

— Ты знаешь, где я, — отвечая, сажусь на кровать, и Сет начинает лизать мне руку.

— Конечно, знаю, конечно… — говорит отец, и я хмурюсь.

— С мамой… всё в порядке?

— Конечно, дорогая. Расскажи, чем ты там занимаешься днём?

Дорогая.

— Мне скучно, что ты хочешь, чтобы я делала? Время от времени отвечаю на письма, стараюсь работать, чтобы не думать, хотя и знаю, что не должна.

— Э-э. Над чем ты работаешь?

— Сотрудники попросили у меня совета по паре дел.

— А с Дамиано?

— Ничего особенного.

— Ты была с ним в Риме?

Я сглатываю.

— Нет. Когда занят, Дамиано не хочет, чтобы я была рядом.

— Понимаю.

— На днях он, однако, хотел, чтобы на обеде присутствовала и я, — выпаливаю быстро.

— С кем?

— С кем-то из Четвёрки.

Тишина.

— Па?

— Да, я здесь.

— Ты меня слышал?

— С кем из Четвёрки? — спрашивает он.

Я колеблюсь.

— Людо? С кем из Четвёрки? — настаивает отец, и я встаю, подхожу к окну.

Почти стемнело, в саду зажигаются фонари. Это мой отец, а не кто-то незнакомый. Я становлюсь параноиком? Мне не следовало ему говорить...

— Людовика, — властно говорит он, и я чувствую, как по спине пробегают мурашки. Мне хорошо знакомо это чувство, слишком хорошо.