Книга Мальчик, не поднимай тёте давление, страница 133 – Полина Раевская

У Арины вырывается смешок, мол, ну ты и скотина. Бессовестная, самоуверенная, охреневшая скотина!

И я согласен, но этой скотине еще никогда так не было важно уловить тот самый ответ, хотя бы намек на него.

Увы. Заю запросто не прочекаешь.

— Достаточно того, что я люблю себя! — парирует она с одной стороны ожидаемо, а с другой — раздраконивая мою жажду забраться ей под кожу еще сильнее, но не успеваю ничего сообразить в ответ, как она громко восклицает, глядя мне за спину:

— О, Игорь Валерьевич! На пару слов можно вас?

Она поспешно, насколько позволяет ее травмированная нога, обходит меня и летит к явно ненавистному коллеге, но как говорится, из двух зол выбирают меньшее, и это точно не я.

Заведующий кафедрой в своем репертуаре: взгляд настороженный, цепкий, неприятный.

— Какие-то проблемы? — уточняет, глядя на меня с вполне читаемым «ты на карандашике, пиздюк, не забывай!»

— Да, — кивает тем временем Зая и тоже бросает на меня многозначительный взгляд.

— И правильно сделала! Главное — чтобы тебе было комфортно, — резюмирует Златка. Девчонки горячо поддерживают ее, поднимая коктейли за душевное спокойствие, гармонию и всякое такое, что пока мне явно не светит несмотря на то, что удалось махнуться с Валерьевичем группами, и теперь не придется видеть Мингарова с его Анж хотя бы в академическое время.

Натянуто улыбнувшись, опрокидываю очередной шот текилы и закуриваю, старательно делая вид, что не замечаю переглядок подруг.

Рассказав об обмене группами, в причины я не слишком вдавалась, ограничившись туманным — не хочу проблем. Спасибо моим любимым девочкам — ничего не спрашивают, в душу без надобности не лезут, хоть и понимают, дело отнюдь не в резко возросшей сознательности. Та давно валяется где-то в коматозе и даже не пытается голоса подать.

Стыдно и нелепо. У Лельки вон бывший платит копеечные алименты, еще и отчет за них требуют, вдруг она умудрилась что-то себе урвать с этого аттракциона неслыханной щедрости. У Златки долбанутое начальство кровь сворачивает, Дашка со свекровью воюет, а Женька в стабильных отношениях с ипотекой — словом, нормальные проблемы тридцатилетних женщин, и тут я — взрослая и вроде бы даже осознанная, но тем не менее, страдающая по пиздюку, умудрившемуся втянуть меня в треугольную драму.

Как об этом расскажешь, когда вместо того, чтобы окончательно вычеркнуть, выжечь, я сижу и кручу в голове раз за разом его подначивающее «Что, если я выполнил условие?».

И, правда, что? Разве изменится тот факт, что он — мудак и манипулятор, который снова и снова проезжается по моей гордости, выводя на эмоции, расшатывая, цепляя на крючок? Я ведь все это прекрасно понимаю, но смехотворно ведусь, не в силах унять пожар чувств из ревности и раненого самолюбия, требующего реабилитации: быть выбранной, быть единственной и непременно любимой именно этим ублюдком.

«Не будь дурой, я серьезно. Ты же скоро всё поймешь. Почитай литературы, таких, как он много еще найдешь… Не будь дурой!» — словно прочитав мои мысли, прилетает от Вселенной знак в виде не попадающей ни в одну ноту, девушки на сцене.

Репертуар в Тюнз сегодня, как по заказу — каждая вторая песня, будто про нас с Мингаровым. Не вечер субботы, а прямо манифест обманутых и разочаровавшихся.