Книга Межгорье, страница 110 – Юлия Устинова

— Какого хрена происходит?

Стоя возле стены, я оглядываюсь, услышав голос сына.

Клим спускается по лестнице, и на фоне светлой стены я вижу, как он поднимает руки, на ходу натягивая футболку.

— Без понятия. Не дай бог зэки беглые, как те, что в прошлом году по нашим лесам бродили… — в желудке все переворачивается, стоит только подумать об этом. — Традиция у них такая, что ли? Не подходи к окнам, — одергиваю Клима, заметив его передвижения. — Вика у себя?

— Да.

— Ты сказал ей, чтобы не выходила?

— А ты как думаешь? — отрезает Клим, становясь по другую сторону от окна.

— Что им надо? Если хотели ограбить, то нахрена столько шуму поднимать? — размышляю вслух.

— Ты кого-нибудь видел? Сколько их?

— Два налобных фонаря видел. И голоса… Двое спорили о чем-то и резко заткнулись.

— Эй, Боголюбов, подъем! — раздаётся с улицы зычный мужской голос, заставляя нас встрепенуться. — Сладко тебе спится, падла?! Выходи!

— Это точно к тебе, — Клим еще пытается шутить.

Я хмурюсь все сильнее, осторожно выглядывая в окно.

Вряд ли беглые преступники знают, кто я такой.

Да кому я мог сдаться?

— Черт знает что…

На улице темно, хоть глаз выколи. Ночь безлунная. Фонари незванные гости погасили, но, если судить по голосу, они прямо напротив двери стоят: топчутся, о чем-то переговариваются.

— Как они во двор попали? — психует Клим.

— Вот и я думаю…

Забор вокруг заимки высокий, из профнастила. Просто так через него не сиганешь. Ставил я его не столько от людей, сколько от зверья всякого, да и чтоб собаки наши не смогли на волю выбраться.

Ну не стремянку же они притащили с собой в лес.

— Стой тут, — строго бросаю сыну.

— Куда ты?!

Двигаясь вдоль стены, я заворачиваю за угол, в прихожую, тянусь к полочке-ключнице и на ощупь перебираю связки: от дома, бунгало, гаража… Вот. Снимаю с крючка увесистую связку. Запасные ключи от калитки. Быстро пересчитываю.

Блядь.

Выругавшись себе под нос, тянусь к щитку, включаю уличное освещение, чтобы отвлечь внимание, и проверяю дверной замок, хотя хорошо помню, как закрывал дверь на ночь.

Порядок.

Дверь у нас металлическая, изнутри деревом отделана, но один фиг — не танковая броня.

— Нет ключа от калитки, — с досадой бормочу, вернувшись к сыну.

— Думаешь, они ключом открыли? Откуда он у них?

Я судорожно припоминаю, кто в последнее время бывал у нас в доме.

— Таня.

Сказав вслух имя бывшей любовницы, чувствую горечь во рту.

— Или сестра ее, — предполагает Клим.

Я удрученно хмыкаю.

Все может быть. Таня ведь сказала, что это ее сестра тогда почти на тридцать штук меня поимела. Она и ключи могла спокойно взять. Все связки же сто лет в обед тут висят, на самом виду.

Ай-да, сестры. Сукины дочери.

За дверью снова спорят.

Прислушиваясь к перебранке на улице, я пытаюсь понять, зачем долбаный стрелок сделал тот выстрел, который переполошил нас. Все окна целы. И, судя по звуку, стреляли не рядом с домом.

— Почему Веста молчит? — шепчет Клим.

Помню, как Веста лаяла, я уже лег тогда. Вставать лень было. Собака могла мышь учуять или белку — не гонять же ее из-за этого. А потом раздался выстрел…

И от догадки меня прошибает холодный пот.

Они ее застрелили.

— Сука… — цежу я сквозь зубы.

Клим тоже это понимает и, пока я думаю, что делать дальше, он срывается с места и несется к выходу.