Книга Межгорье, страница 177 – Юлия Устинова

— Нет. Ты послушай. Ведь сколько нужно ума, чтобы держать хозяйство? То год неурожайный, то еще что… Удобрения, пятое, десятое, — перечисляю я. — Мы тут одну картошку с огурцами выращиваем, и то вот так хватает нам с Лилей упахаться.

— А девчонки не помогают? Здоровые уже.

— Да толку от них, — я отмахиваюсь от его замечания.

— А я в их возрасте с солнцем вставал, — напоминает сын.

— Вот родится у тебя дочь, посмотрю, что ты скажешь… — я прикусываю язык. — Извини. Я не то хотел сказать.

Мысленно даю себе пинка, ведь сын с женой уже не первый год безуспешно пытаются стать родителями.

— Да забей, — беззлобно произносит Клим.

— Лиля их сильно балует, — я, почему-то, шепчу. — А я даже и ругаться не могу на нее. Сам знаешь…

— Конечно, — Клим смотрит на меня с выражением полного понимания. — Тася какая старая стала, капец, — он плавно меняет тему. — А эти, — кивает на Чиза и его брата Воеводу, — уже и не знают меня.

— Да. Наверное, я никогда не привыкну к тому, какой недолгий у них век. Как писал Кинг, жизнь человека измеряется пятью собаками. Первым был Магеллан. Помнишь его? Он многому научил нас с тобой.

— Ну, меня, допустим. А тебя-то чему он мог научить?

— Тому, как дорого иногда нам дается чувство собственной правоты.

— Сейчас-то я понимаю, что ты не мог поступить иначе, — Клим пожимает плечами.

— Вот видишь. Одна собака, а такие разные уроки, даже через годы.

— Ну а эти чему тебя научат? — мы оба смотрим на разыгравшихся щенков.

— Согласно все тому же Кингу, это “третьи”. Третья и четвертая собака нам служат, — объясняю я. — А вот пятая — это та, которая переживет своего хозяина.

— Тогда пока можно расслабиться?

— Не знаю. Я же поздно начал.

— Я не пойму, ты на пенсию собрался или помирать?

— Помирать нельзя — дел дохрена еще. И до пенсии мне еще как до Китая раком. Да и дадут мне тут собраться, ага. Знаешь, что такое обеспечивать трех женщин?

Клим хмыкает.

— Нет, я моногамист.

— Очень приятно, — смеюсь я. И вдруг вздыхаю, тяжко так.

— Что с тобой? — Клим изучает меня. — Тебя достало впахивать тут? Перебирайтесь в город.

— Не дождешься.

На самом деле, мы с женой обсуждали переезд в область, когда девочки будут поступать, но до этого времени еще далеко. В Сосновке хороший педсостав, почти все стажисты, поэтому нет острой необходимости все бросать и кардинально менять нашу жизнь. Опять же, для дочерей будет лишний стресс. Но я трезво смотрю в будущее и понимаю, что, как бы мы не любили заимку, рано или поздно она опустеет. У сына свой дом, семья, дело — своя жизнь. Если только кто-то из девочек решит поселиться здесь…

Я возвращаюсь в дом и вижу, как жена несет в гостиную стопку постельного белья и одеяла. На кухне Вика домывает посуду. Эльвина и Сабина уже спят наверху в своих постелях. Я подключаюсь и помогаю невестке расставить все по местам.

— Устала с дороги? — спрашиваю я, заметив, как тяжело Вика хлопает веками. — Иди ложись, мы тут сами. Клим позже придет. Мы посидим немного.

— Ладно.

— У вас все в порядке?

— Да.

— Что решили с усыновлением?

— Пока думаем… — Вика пожимает плечами. — Сам понимаешь, это не собаку завести.

— Конечно.

Затем она косится в темный коридор и тихо говорит:

— Он считает, что ему не доверят воспитание ребенка. Ты же знаешь, у Клима свои тараканы.