Книга Межгорье, страница 48 – Юлия Устинова

Постепенно мое сердцебиение замедляется, а в разомлевшем теле ощущается легкая усталость.

Мы с Андреем лежим лицом друг к другу поперек дивана. Его дыхание приходит в норму, а глаза закрыты. Мышцы покрасневшего от усилий лица расслаблены. Андрей выглядит удовлетворенным.

Что ж… Теперь я знаю наверняка, как выглядит после секса Андрей Викторович Боголюбов.

Когда Андрей встает, чтобы снять презерватив и выпить воды из бутылки, я тоже поднимаюсь, прихватив с собой простыню, в которую заворачиваюсь. Ноги после того, что Андрей вытворял со мной, гудят от напряжения.

Теперь у меня есть возможность осмотреть комнату Андрея. Здесь довольно уютно. Из мебели, помимо дивана и комода, имеется деревянный стол, этажерка с книгами и одностворчатый платяной шкаф. В углу комнаты стоит металлическая печь. Длинное прямоугольное окно выходит на задний двор. На стене висит несколько графических картин, где нарисованы совы и олень, и фотография, на которой запечатлена красивая молодая женщина с ребенком на руках. Ошибки быть не может — это Клим и его мама. У женщины на фото такие же черты лица, как и у ее взрослого сына. Они очень похожи.

— Почему ты решил здесь обустроиться? — я чувствую, что должна что-то сказать.

— Как ты заметила, я не привык заниматься сексом тихо, как и женщины, которые у меня бывают. А там, наверху, такие тонкие стены, — усмехается Андрей. — Я не хотел, чтобы ребенок слышал то, что ему не следовало. Вообще-то, здесь планировалось что-то вроде летней веранды или кабинета, но потом я поставил буржуйку, — он переводит взгляд на печь, — и переехал сюда насовсем.

Я молча киваю, продолжая обходить комнату и с удивлением обнаруживаю на этажерке среди книг по ветеринарии и собаководству стопку боксов с дисками.

— Ты слушаешь си-ди, — беру тот, что сверху.

— “Продиджи”, — Андрей комментирует мое любопытство. — Мы с братом торчали от них в юности.

— У тебя есть брат?

— Был… Алексей. Он погиб.

— Извини, что спросила, — я чувствую себя виноватой.

— Да все нормально. — Андрей подходит с бутылкой воды и протягивает ее. — Как насчет музыки? — забирает у меня бокс.

— Сейчас?

— А что? Боишься, что соседи стучать по батарее будут?

— Да. У жизни здесь есть много преимуществ.

Пока я пью воду маленькими глотками, совершенно голый Андрей подходит к шкафу и достает с верхней полки прибор, похожий на пузатый радиоприемник.

— Знаешь, как это называется? — он стучит пальцем по нему. Я качаю головой. На языке вертится слово, но никак не могу его вспомнить. — Бумбокс. В конце девяностых — начале двухтысячных иметь такой было верхом крутизны.

— Я родилась в девяносто девятом, что-то не припомню, — шучу в ответ.

— Господи, — говорит Андрей таким тоном, будто ужасается. — Ладно, хочу включить тебе кое-что.

Заинтригованная, я наблюдаю за тем, как он ставит бумбокс на стол и подключает его. Затем подходит к этажерке и достает коробочку с другим диском.

У меня есть несколько секунд, чтобы полюбоваться мощным телом Боголюбова, крепкими мускулами и массивными бедрами, которые совсем недавно двигались так быстро, что я с ума сходила.

Я жду, когда наступит раскаяние, чтобы начать сожалеть и костерить себя, но пока на душе и в мыслях удивительно спокойно. Я чувствую исходящую от Андрея созидающую силу, которую ощущала и в постели с ним. Он брал меня, но и давал сам. Не знаю, как это объяснить…