Книга Между ними. Отчим и его друг, страница 94 – Элис Екс

Я посмотрел на её руки. Тонкие. Изящные. Почти детские. И почувствовал, как что-то снова сжалось внутри. Страх. Бессилие. Злость на себя.

Я не уберёг. Я всё ещё не могу её защитить по-настоящему.

Протянул руку, осторожно поправил выбившуюся прядь с её щеки. Варя едва заметно шевельнулась, но не проснулась. Только вздохнула, тихо, почти жалобно.

— Прости, — прошептал я, даже не понимая, за что именно. За то, что втянул? За то, что не вытащил раньше? За то, что она теперь боится засыпать одна?

— Это не честно, — послышался тихий голос за моей спиной.

Я не оборачивался — не нужно было. Я знал, кто там. Ворон стоял у порога, почти сливаясь с тенью, как всегда. Только глаза выдавали — усталые, настороженные, и полные той же боли, что и во мне.

Он смотрел на Варю. Точно так же, как и я. Будто на нечто хрупкое, бесценное, слишком светлое для нас двоих.

— Как и всё в этой грёбаной жизни, брат, — выдохнул я, не оборачиваясь. — Мы оба это знали с самого начала.

Ворон вошёл в комнату, подошёл ближе, остановился рядом. Молчал.

— Она похудела, — тихо сказал он. — Опять.

Я только кивнул.

— Не ест. Не говорит, что болит, но всё видно.

— Боится, — сказал я. — Просто боится, Ворон. Нас, себя, того, что дальше.

Мы стояли молча, глядя на ту, ради кого теперь дышали. Каждый по-своему виноват. Каждый по-своему сломан. И оба знали: если однажды она уйдёт… нас не станет.

— Надо её вытащить из всего этого, — вдруг сказал он. — Или хотя бы попытаться. Пока не поздно.

Я посмотрел на него.

— Ты думаешь, она уйдёт?

— Думаю, нет, — криво усмехнулся он. — Но это не значит, что мы не обязаны ей предложить выход.

Я кивнул. Тяжело. Почти с болью. И снова посмотрел на неё.

— Только я боюсь, брат, — прошептал я. — Что мы уже давно не выход… а её клетка.

Я проснулась в одиночестве. Комната была пугающе тихой, как будто всё вокруг замерло, боясь потревожить мою хрупкую реальность. Я сразу почувствовала это — пустоту.

Не в животе. В душе.

Я не была беременна. Но боль была такая, словно я потеряла ребёнка. Словно что-то внутри меня уже успело родиться, окрепнуть, стать живым… и исчезнуть.

Ничего не случилось, говорили они. Просто сбой, просто стресс, просто слишком много… Но как объяснить сердцу, что оно зря мечтало? Что надежда была ложной?

Я дурацки прижала ладонь к животу, будто всё ещё надеялась почувствовать что-то. Но там была только тишина.

Марк и Ворон не говорили ни слова, когда узнали. Они были рядом. Они были нежными. Но я чувствовала: в их глазах больше заботы, чем радости. Больше боли, чем облегчения.

Я была не беременна. И всё равно чувствовала себя… пустой. Как будто всё, что мы могли бы построить, всё, что должно было нас связать ещё крепче — исчезло. Не родившись.

И теперь я снова та, кого надо оберегать. Та, кто только мешает. Та, кто слабее всех. Та, кто не справляется.

Я отвернулась к стене и сжала пальцы в кулак. Потому что нельзя плакать вечно. Но сегодня… Сегодня я позволю себе быть слабой. Просто немного. Просто до утра.

Плакала я до самого утра. Тихо, подушке в плечо, чтобы никто не услышал. Но к утру даже тишина начала плакать вместе со мной — словно стены больше не выдерживали моего одиночества.

Дверь отворилась неслышно. Я не обернулась. Не могла. И всё равно поняла — это Галя. Она долго молчала, стоя у порога, прежде чем прошептала: