Книга Пожалеешь, что предал, страница 50 – Лу Берри

— Я хочу! Очень! Мам, обязательно! Ты обещала!

Снова послышался далёкий голос Али.

— Я тоже тебя люблю. Пока!

Аглая отключилась и сунула телефон обратно в карман.

Я несколько секунд молчал. Не моё дело. За два года я научился и этому тоже. Но всё-таки не удержался.

— У мамы всё хорошо?

— Ага. Ей очень нравится Китай. Сказала, что мы обязательно вместе туда съездим.

— Здорово.

Я покрутил рукоять весла в ладони и задал вопрос, который задавать совершенно не собирался:

— И с Ильёй у неё тоже всё хорошо?

Аглая беспечно кивнула.

— Да.

И снова полезла за крыжовником.

Вот так просто. Без подробностей. А они мне и не требовались.

Я посмотрел на воду. Когда-то я действительно надеялся, что Аля передумает. Первый год особенно. Мне казалось, что нужно просто подождать. Не давить, не уговаривать, не лезть в её жизнь. Быть хорошим отцом Аглае, выполнять свои обещания, меняться не на словах, а на деле. И однажды Аля обязательно это увидит.

Увидела. Только обратно не вернулась.

Наверно, именно тогда я окончательно понял то, чего никак не мог принять раньше: изменения не покупают прощение и не дают права требовать второго шанса. Я изменился не только для того, чтобы вернуть жену. Я изменился потому, что прежним собой больше быть не хотел.

А Аля выбрала другую жизнь. И другого мужчину. С этим пришлось научиться жить.

Я так никого и не встретил. Несколько раз знакомился с женщинами, пару раз даже ходил на свидания, но продолжения не хотелось. Не потому, что собирался до старости хранить верность бывшей жене. Просто пока не мог. Наверно, какая-то часть меня всё ещё ждала чуда. Другая же слишком устала от всего, что произошло, чтобы снова бросаться в отношения. Да и сейчас у меня был другой приоритет.

— Пап, ты чего?

Я поднял глаза. Аглая смотрела на меня, держа у губ крупную зелёную ягоду.

— Ничего.

— Ты грустный.

— Задумался.

Она подозрительно прищурилась, потом протянула мне крыжовник.

— На.

Я рассмеялся.

— Это лекарство?

— Ага.

Я взял ягоду и отправил в рот. Кислая до невозможности.

— Господи…

Аглая захохотала. Я смотрел на неё и улыбался.

Наверно, жизнь действительно сложилась совсем не так, как я когда-то планировал. Не сбылась мечта о большой семье в огромном доме. Не было больше жены, которую я слишком поздно научился ценить. Не было и той самой идеальной картинки, за которой однажды погнался, разрушив настоящее ради выдуманного.

Но была Аглая. Была наша с ней близость, которую я едва не уничтожил и каким-то чудом всё-таки сумел вернуть.

И была Аля. Не моя. Но живая, счастливая, любимая. Она снова работала, ездила в командировки, строила карьеру, путешествовала. Жила той жизнью, которую когда-то потеряла из-за меня.

Я поднял лицо к солнцу и зажмурился. Не знаю, есть ли там наверху кто-то, кто слышит наши мысли. Но если есть… спасибо. За то, что тогда всё закончилось именно так. За то, что Аля жива. За то, что у неё всё хорошо. И за то, что моя дочь счастлива.

Теперь я мог честно сказать себе: в её счастье была и моя заслуга. Небольшая, может быть. Но настоящая.

Я больше не был тем отцом, который отмахивался от неё, потому что занят чем-то «важным». Не был мужчиной, который измерял ценность собственной жизни деньгами, статусом и чужим восхищением. Наверно, за некоторые уроки я заплатил слишком дорого. Но всё-таки усвоил их.

Я посмотрел на Аглаю. Она сидела напротив, щурилась от солнца и с прежним удовольствием трескала крыжовник.

И ведь не надоедает он ей!

— Ну что, гребём дальше?

Аглая радостно кивнула.

Я опустил вёсла в воду. Лодка качнулась и медленно двинулась вперёд, разрезая блестящую солнечную дорожку.

Впереди лежало озеро. Огромное, спокойное, залитое августовским светом. И, наверно, впервые за очень долгое время мне не хотелось возвращаться назад. Потому что назад дороги уже не было. Зато была дорога вперёд.

Рядом сидела моя дочь. Где-то далеко была женщина, которую я когда-то потерял и которую наконец научился отпускать. А у меня оставалась собственная жизнь. Не идеальная. Не такая, какую я себе когда-то придумал. Но всё-таки хорошая.

Пожалуй, гораздо лучше, чем я вообще заслужил.