Книга Я подарю тебе предательство, страница 41 – Лу Берри

Эти слова взбесили его ещё сильнее. Он стремительно приближался.

— Это мои деньги! — заорал во всю глотку, брызжа слюной, как бешеный пёс. - Я их заработал! Я!! Своим умом, своими силами, пока ты там свои сраные печенья пекла за копейки! Ты на мои деньги никакого права не имеешь вообще, сука подзаборная!

Немедленно верни их или я тебя.

Он кричал, не думая ни о чем, не контролируя себя абсолютно. А у меня сердце сжалось от страха — но не за себя. За то, что все это сейчас слышала дочь, которая была дома. И её то наверняка напугало.

— Или что? — все же спросила недрогнувшим голосом.

Вместо ответа он замахнулся.

Я - попыталась что-нибудь нащупать, чтобы дать сдачи.

Раздался истошный крик. Но он исходил не от меня.

Никто из нас не заметил того, как в кухне появилась Лиза. И как она проскочила между нами в тот момент, когда этот мерзавец поднял на меня руку.

Удар пришёлся на неё.

22.

Точка невозврата.

Именно так ощущался мной этот момент, когда мерзавец посмел поднять на меня руку и в итоге — ударил дочь.

Показалось, что между нами разверзлась пропасть. По одну сторону остались я и дети, а этот урод — по другую.

Нет, я, само собой, даже мысли не допускала о том, что могу простить этого недомужа — для подобного я слишком себя уважала, но сейчас мне стало твёрдо ясно иное — ему вообще больше нет места в жизни не только моей, но и моих детей.

Хотя его и прежде там практически и не было. Зачали мы детей вместе, но любила их только я. А он. так, просто присутствовал.

Инстиктивным, защитным жестом я прижала к себе Лизу, направила её себе за спину, закрывая собой, готовая за неё умереть, если понадобится. А лучше - растерзать.

Растерзать этого козла, который не заслуживал называться отцом. Гребаный спермодонор!

Свободной рукой отыскала сковороду, стоящую на плите. Меня пугала собственная решимость, даже потребность ударить в ответ эту тварь в человеческом обличье. Я никогда, даже в самом страшном кошмаре не могла вообразить, что мой брак скатится до рукоприкладства, для меня не было ничего страшнее и отвратительнее, чем это, но я действительно готова была его огреть. Порвать на кусочки за своего ребёнка!

Но когда подняла на него глаза, горящие ненавистью, занесла руку со сковородой, готовая обороняться и нападать, если понадобится — поняла, что не придётся.

Толя выглядел напуганным.

Он стоял перед нами с широко раскрытыми глазами, трясущимся подбородком. Он, похоже, сам находился в сильнейшем шоке от того, что сделал.

Наши глаза встретились. Я смотрела яростно, беспощадно. С этого момента передо мной стоял абсолютно чужой человек, монстр. Не тот, за кого я выходила когда-то замуж.

В его взгляде читался страх, чувство вины, подобное тому, что бывает в глазах пса, который укусил из чистых рефлексов, и только потом понял, что сделал.

— Я не.. не хотел, - проблеял этот козёл.

Сделал к нам шаг, но я предупреждающе замахнулась.

— Лиза, прости, - пробормотал он сдавленно, явно не зная сам, какие теперь подобрать слова, как оправдаться и как посмотреть в глаза дочери, которая ему верила. — Сильно больно?

Лиза вдруг решительно выступила из-за моей спины, придерживая руку, по которой пришёлся удар — будучи ниже меня ростом, она выставила над головой именно руки, чтобы помешать отцу.