Книга Дом на перекрёстке Времён. Мастер, страница 89 – Ирина Ульяненко

Просто хочет знать, чем занят её отец.

Потом она помогла принести чашки.

Барон поднялся за ней.

Я смотрела, как он идёт следом, и пыталась вспомнить тот давний сон до мелочей.

Камин. Тяжёлая мебель. Женщина с чашкой.

Две собаки, которые меня не замечали.

Тогда мне казалось, что всё вокруг принадлежит одной страшной тайне.

Теперь Гектор сунул нос под край скатерти и стащил салфетку.

— Отдай, — сказал Сергей.

Пёс отступил на шаг.

— Это даже не съедобно.

Гектор подумал.

И отступил ещё на шаг.

Николя встал, привычным движением забрал салфетку и положил на стол.

— Он проверяет каждый раз.

Первым услышал зов Николя.

Он замолчал посреди фразы, повернул голову к двери.

— Мне пора. Элеонора волнуется.

Адель поднялась вместе с ним.

— Передайте папе, что я хочу приехать.

— Передам.

Он надел перчатки, потом снял одну, чтобы погладить Барона.

— Сейчас позовём и вас.

Николя исчез возле кресла.

Псы вскочили.

Гектор прошёл туда, где он только что стоял, понюхал воздух. Барон подошёл к Адели.

Несколько минут ничего не происходило.

Потом оба одновременно подняли головы.

Я ничего не услышала.

Гектор тихо тявкнул.

Барон ткнулся носом Адели в ладонь.

И их не стало.

Она ещё немного сидела, протянув руку.

Потом опустила её на колено.

— Надеюсь, дома.

Через несколько дней Николя подтвердил: оба проснулись почти одновременно и сразу начали требовать ужин.

Барон потом долго ходил по дому, заглядывая в двери.

Гектор украл полотенце.

Элеонора просила в следующий раз не давать им повода считать себя желанными гостями.

— Она серьёзно? — спросила я.

Николя улыбнулся.

— Она велела передать именно так.

В тот вечер я достала самую первую тетрадь.

Бумага пожелтела по краям. На одной странице осталось пятно от чая. Я давно перепечатала эти записи, но всё равно хранила их.

Нашла описание первого сна.

Прочитала, как боялась встать с дивана. Как прошла мимо незнакомой женщины. Как решила, что меня никто не видит.

Возле слов «две собаки» оставалось немного свободного места.

Я взяла ручку и дописала:

«Барон и Гектор».

Из кухни донёсся голос Сергея:

— Катя, ты миску убрала?

— Сейчас уберу.

— Не убирай. Поставь пока под раковину.

Я закрыла тетрадь.

Миска осталась.

Адель собиралась к отцу почти неделю.

То доставала из сумки подарок, то снова заворачивала. Сначала хотела отвезти ему тёплый шарф, потом решила, что он обязательно спросит, сколько тот стоил, и весь вечер будет возмущаться.

В конце концов выбрала небольшой альбом.

На первой странице была она сама возле нашего дома. Дальше — её рабочий стол, Лида у входа в магазин, Сергей с противнем булочек, я в саду.

— Вот эту не надо, — сказала я.

Адель посмотрела на снимок.

— Почему?

— У меня там такое лицо, будто я собираюсь ударить фотографа лопатой.

— Ты собиралась. Сергей наступил на цветы.

— Тогда оставь. Историческая точность.

Она улыбнулась, но альбом не закрыла.

Между страницами лежал чистый лист.

— Что здесь будет? — спросила я.

— Не знаю пока.

Я села рядом.

Адель провела ладонью по обложке.

— Я ведь ему ещё не рассказала всё о маме.

Мы оказались в начале лета тысяча девятьсот седьмого года.

У Элеоноры были открыты окна. Из сада доносился лай, а в коридоре стояла корзина с бельём, которую мы едва не опрокинули.