Книга Призраки, любовь и прочие безумства, страница 4 – Джози Силвер

— Наконец-то! – рявкает моя мать, отпуская руку Ленни и переключаясь на новоприбывшего. – Два чертовых часа я гонялась за вами по всему зданию! Ваша жена хочет знать, что вы сделали с деньгами на хозяйство, которые она припрятала в зеленом чайнике. Говорит, если вы спустили их на скачки, то между вами все кончено.

— Полагаю, между ними в любом случае все кончено, – закатывает глаза бабушка. – Он мертв уже шесть недель.

— Кто бы говорил! Ты спишь со своим мужем двадцать лет после его смерти. – Мама резко встряхивает серебристыми волосами.

Туше́!

Ленни, тихо скуля, кидается к двери. Оглядывается на мгновение, чтобы выпалить: «Я тут вспомнил, срочная встреча!», выскакивает в коридор и слетает с лестницы, перепрыгивая через две ступеньки.

Я слышу, как хлопает дверца его машины, и гадаю, с кем встреча. Наверное, с белым другом.

* * *

— Завтрак, милая?

Когда я босиком врываюсь в их с бабушкой теплую, в фермерском стиле кухню, мама ведет себя так, словно вчера вечером не случилось ничего из ряда вон.

Знаю, знаю, двойные стандарты: я ною, что они свободно заходят ко мне в квартиру, а потом заявляюсь к ним по-хозяйски. В свою защиту скажу, что мама сама виновата. Она оставляет дверь приоткрытой и заманивает меня запахом домашней еды, сладким и неудержимым. Мне кажется, она научилась прогонять через древнюю систему отопления запах свежеприготовленных вафель – зов, перед которым, как она знает, мне не устоять: «Внимание, сахар! Внимание, сахар! Мелоди Биттерсвит, немедленно пройти на мамину кухню за кулинарными шедеврами и прожаркой на тему личной жизни!»

— В этот раз ты меня вафлями не задобришь, – ворчу я. Почти всю ночь я ворочалась с боку на бок и волновалась, что жизнь катится в никуда. – Где бабушка?

— Прямо сзади тебя.

Я поворачиваюсь на звук бабушкиного театрального рычания: она изображает Большого Злого Волка, веселясь от души. Вновь облаченная в сияющий фиолетовый шелк с вышивкой, она наливает себе крепкого черного кофе и садится за выскобленный до блеска сосновый кухонный стол.

— Я рада, что вы обе здесь, – начинаю я, придвигая себе один из разношерстой коллекции стульев и поливая сиропом вафли, от которых отказалась. Сверху кладу свежей черники, чтобы умерить угрызения совести. – Мне нужно вам кое-что сказать.

— Ты беременна? – Бабушка хлопает в ладоши, глаза блестят предвкушением.

— Весьма маловероятно, учитывая, что вы двое отпугиваете любых потенциальных отцов.

Мама выглядит румяной рядом с вишнево-красной английской плитой «Ага», которую она установила в завершение мечты о фермерской кухне.

— Женишься на женщине – женишься и на ее семье.

Я стискиваю зубы, и мысль о судьбе мисс Хэвишем^[3] укрепляют мою решимость.

— Я открываю свой бизнес.

Обе резко поворачивают голову в мою сторону и широко раскрывают глаза. Я словно оказалась под светом прожекторов.

— В пустой комнате под моей квартирой, – добавляю я.

«Неугомонные духи» так разрослись, что у нас теперь полно свободных комнат, а самая большая из них, в глубине первого этажа, идеально подходит для моих начинаний. У нее есть отдельная дверь, выходящая в мощеный переулок, – будет вход для клиентов, а камин с открытой топкой согреет в холодные месяцы. Технически комната в моей части здания, так что я не жду особой борьбы за нее.