Книга Призраки, любовь и прочие безумства, страница 47 – Джози Силвер

Пока он говорит, по садовой дорожке, как по подиуму, подходят близняшки и плавно останавливаются чуть позади него. Флетч заметно оживляется.

— Никки и Викки, – тихо говорю я Марине, вспоминая их имена.

— Да ладно! – смеется она себе под нос.

Лео, похоже, приободрен подкреплением.

— Хотя знаешь что, Мелоди? Не так уж важно, причастна ты к выходке Дайси или нет, факт остается фактом: все из-за тебя и твоего упрямого желания сунуть нос в мои дела. Ты только что объявила войну в прямом, катись оно все, эфире, и я уведомляю о намерении стереть тебя и твое дурацкое… – он машет рукой в сторону Бабы, – корыто с лица этой долбаной планеты!

Он дергает головой в сторону близняшек, требуя следовать за ним, и стремительно удаляется. Честно говоря, я поражена силой его гнева и тем, как легко он поверил, что я могла так низко пасть. Возможно, частичка моего сердца, которая навсегда отдана ему, теперь немножко ужалась.

Флетч подмигивает близняшкам, когда они проходят мимо:

— Можно присоединиться к вашему штабу, дамы? Обещаю слушаться приказов.

Лео оглядывается ровно настолько, чтобы прорычать:

— Отвали, Ганн! – и распахивает дверцу своей машины перед близняшками.

Господи, от этих двух исходит столько тестостерона, что воздух вибрирует как над асфальтом в жару. Не сводя с меня разъяренного взгляда, Лео садится за руль, рычит: «Война!», захлопывает дверцу и, взвизгнув тормозами, уносится. Если бы мог, он бы искры колесами высек.

— Не похоже на Уинстона Черчилля, – язвит Марина, пока мы смотрим ему вслед.

Ее телефон в лифчике разражается темой из «Охотников за привидениями», она извиняется и, бросив на меня виноватый взгляд, отходит к Бабе.

— Теперь только мы с тобой, охотница за привидениями, – ухмыляется Флетч. – Все еще не хочешь раскрыть мне все тайны и предоставить эксклюзив?

— Ага, ничего тебе не перепадет! – резко отвечаю я.

Вдруг вспоминаются слова Марины о том, как Флетч пялился на мою задницу. Нет уж, ни за что не пущу его снова в Скарборо-хаус, чтобы он разглядывал мои ягодицы или что-то еще.

— Я и не мечтал, – заверяет он меня, смеясь. – Если только ты сама не рассчитывала.

— Тебе обязательно приставать к каждой юбке? Ведешь себя как пошляк.

Слова сочатся сарказмом, потому что меня раздражает, как от его фразы по спине прокатилась дрожь интереса. Знаю, знаю! Но ведь он сексуальный, а у меня засуха на личном фронте. Я все еще его ненавижу, но не могу не отметить, что сегодня у него глаза цвета лесного мха и ему очень идут закатанные рукава рубашки.

Он оглядывается:

— Ты со мной разговариваешь или опять с кем-то из воображаемых друзей, Биттерсвит?

— Тебе пора. Здесь не на что смотреть, и скорее ад замерзнет, чем я поделюсь с тобой эксклюзивом.

Его взгляд медленно скользит по моей футболке с названием сериала «В лучшем мире». Если что, я – ярая фанатка Элеанор Шеллстроп^[9].

— Тогда лучше купи себе пальто потеплее, лапочка.

Я смотрю ему вслед, пока он вальяжной походочкой идет к своему автомобилю, припаркованному немного в стороне от дома, и отчаянно мечтаю швырнуть ему в спину что-нибудь оскорбительное. Высмеять машину не получится, он водит довольно крутой темно-синий «сааб». Разумеется, не такой крутой, как Баба, но из тех, что производят хорошее впечатление, когда парни на них приезжают на свидание. Он как бы говорит: «Я не такой, как все, я мыслю нестандартно». К стилю одежды Флетча тоже сложно придраться: он каким-то образом умудряется выглядеть так, словно только что с фотосессии для журнала GQ, и это притом, что перед ним тут была моя бабушка в розовой лайкре и пеньюаре. Ему удается придать офисному костюму совершенно неделовой вид: Флетч словно в любой момент готов оторваться от работы и заскочить в ближайший бар, чтобы опрокинуть пару рюмок водки. Знаете этих офисных парней, которые носят дешевые рубашки и дурацкие галстуки? Так вот, Флетч совсем не такой. Глядя ему вслед, я вынуждена признать, что темно-серая рубашка облегает его во всех нужных местах ровно настолько, чтобы подчеркнуть широкие плечи и бицепсы в движении, а галстук он наверняка последний раз носил еще в школе.