Книга Призраки, любовь и прочие безумства, страница 73 – Джози Силвер

— Возможно, я даже сделаю тебе чашку чая, – добавляет Марина.

— Нужно найти опору понадежнее. – Я оглядываю подвал, который больше не кажется таким пугающим.

Когда Арти высвобождает ногу из деревянного захвата и начинает отодвигать ящик в сторону, я заглядываю внутрь. Опускаюсь на колени на холодный каменный пол, вынимаю из ящика обломки крышки и убираю их.

— Что там? – любопытствует Марина, заглядывая мне через плечо.

Я достаю несколько красивых энциклопедий.

— Книги. – Я аккуратно укладываю стопку рядом с ящиком. – И вот это.

Я вытаскиваю стопку небольших томиков, перевязанных бечевкой. Темно-синяя обложка верхней книжки сделана из тонкой, как бумага, кожи, на лицевой стороне выгравированы выцветшие золотые цифры: «1908». Дневник! При взгляде на связку сердце начинает бешено колотиться: тут лет десять жизни, а то и больше. В памяти всплывают слова Айзека о Ллойде: «Одержимо вел дневники…»

* * *

Вернувшись в офис, я тут же звоню Лео. И ничуть не удивляюсь, что звонок переводят на голосовую почту. Уже собираюсь оставить гневное сообщение, когда раздается стук в дверь. Открывает Арти: на пороге стоят жуткие близняшки-Барби.

Марина в мгновение ока вскакивает со стула и кидается на них. Нажав «отбой», я бросаюсь ей наперерез. Мы с Арти успеваем схватить ее за руки у двери, и мне даже кажется, что ее ступни на несколько секунд отрываются от пола и дрыгаются в воздухе.

— Леди, – говорю я.

Их взгляды нервно мечутся между нами.

— Простите нас! – Левая близняшка заламывает руки.

Марина пытается вырваться, сжимая кулаки, и мы с трудом ее удерживаем.

— Правда, нам очень жаль, – говорит правая, хлопая невероятно длинными накладными ресницами. В ее голосе слышно раскаяние. – Мы поступили плохо.

— Очень, очень плохо, – добавляет Близняшка Один для пущей убедительности.

— Мы могли там умереть! – рычит Марина. – А вдруг у меня… не знаю, диабет! И не было с собой этих штук для уколов! А Мелоди боится темноты! Из-за вас она могла заполучить сердечный приступ!

Я замираю, не вполне довольная тем, что меня выставляют трусихой, но держу язык за зубами, потому что Марина явно еще не закончила.

— И Арти мог… мог упасть со ступенек и сломать ногу! Вообще-то, почти сломал. Покажи им, Арти, покажи, как ты хромаешь!

Арти выглядит растерянным. Он явно хочет поддержать Марину, однако, когда приподнимает штанину, становится очевидно, что крошечная царапина на коже его не беспокоит.

— Все из-за вас двоих! Теперь гордитесь собой?

Близняшки качают головой и смотрят в пол, на дорожку перед офисом падает слеза.

— Мы вернулись через час, чтобы вас выпустить, но вы уже уехали, – шепчет одна.

— Честно говоря, вам очень повезло, – произносит Арти без тени злобы. – Марина собиралась сжимать ваши индюшачьи шеи, пока у вас глаза на лоб не полезут. – Он опускает взгляд на Марину. – Так ведь ты говорила?

Она кивает, глубоко втягивая в легкие воздух и размеренно выдыхая – явный признак, что она пытается успокоиться. Поэтому я медленно, на пробу, освобождаю руку подруги. Через пару секунд, когда ничего не происходит, я киваю Арти, чтобы он тоже отпустил, и с облегчением вижу, что Марина остыла достаточно, чтобы больше не кидаться на близняшек.

Я обожаю взрывной темперамент подруги, но за годы дружбы он не раз приводил ее, и меня заодно, к неприятностям. Скажу только, что местные полицейские знают нас по именам, но, к счастью, в последние годы мы видимся с ними реже. Дыхательной технике Марину научили на обязательных курсах по управлению гневом, которые ей назначали вместо испытательного срока.