Книга Призраки, любовь и прочие безумства, страница 96 – Джози Силвер

* * *

Уже минуло десять вечера и на город опустилась тьма, когда мы выходим из кинотеатра под дождь. Фильм оказался неплох, но, как во всех хороших ромкомах, девушка нашла свою вторую половинку, и они жили долго и счастливо. Она не накачалась дешевым розовым вином, гадая, касался ли ее шеи местный репортер, а потом не отправилась спать одна.

— Что ж, спокойной ночи, – с неловкой полуулыбкой говорю я, поворачиваясь к нему. У него такой вид, будто он намерен пойти со мной, поэтому я добавляю: – Не нужно меня провожать.

— Я не собирался. Моя машина на парковке на другом конце Хай-стрит. Могу идти в нескольких шагах позади тебя, если хочешь.

Ну и кто только что остался с носом? Я – вот кто. Пытаюсь придумать остроумный ответ, но в голову ничего не лезет. Приходится ограничиться желчным взглядом и уйти, раскрыв зонт.

— Эй, Мелоди! – зовет Флетч из-под навеса кинотеатра. – Можно считать, что я проводил тебя до дома, если ты дашь мне пройти под своим зонтом?

Я останавливаюсь и вздыхаю. Действительно, льет как из ведра.

— Ладно, идем.

Он встает под зонтик, забирает его у меня и поднимает до такой высоты, чтобы ему не приходилось идти на полусогнутых. Мы почти прижимаемся друг к другу, исключительно вынужденно, и я ускоряю шаг: даже Усэйну Болту не показалось бы, что мы на романтической прогулке. Через три минуты и двадцать две секунды мы добираемся до мощеного переулка рядом с «Неугомонными духами». Не то чтобы я считала.

— Мне сюда, – говорю я, но он и сам знает.

— Точно.

Когда я складываю зонт, он на мгновение отступает под завесу дождя. Его темные ресницы слипаются, он распрямляет плечи и засовывает руки глубоко в карманы. Может, дело в фильме, или в нехватке мужской ласки, или в выпитой на пустой желудок бутылке вина, но внезапно во мне поднимается такое влечение к Флетчеру Ганну, что я не могу дышать.

— Поцелуешь меня, как будто я Скарлетт Йоханссон?

Черт. Надеюсь, ради моего же блага к утру я все забуду.

— Черт возьми, Биттерсвит, – выдыхает он тихо и низко. Его голос звучит серьезно, почти сердито. – Я чуть было не ушел.

Затем он толкает меня спиной к стене и прижимается ко мне всем телом, целуя меня с такой страстью, о которой Скарлетт Йоханссон может только мечтать.

Выронив зонтик, я просовываю руки ему под куртку. Каким-то образом получается, что еще и под футболку, и я задыхаюсь от тепла и внезапной интимности его кожи под пальцами. Кажется, с губ срывается тихое «Боже». Флетч дышит все быстрее, ведь я продвигаюсь по его спине выше и выше и кладу ладони на восхитительно широкие плечи.

— От тебя одни проблемы, – бормочет он.

Флетч вновь целует меня – глубже, быстрее, касаясь моего языка своим. Стянув резинку с моих волос, ерошит их пальцами.

— А ты смертельно опасен. – Я заглядываю ему в глаза, когда он кладет ладонь мне на горло.

— Не приглашай меня на кофе, если к нему не прилагается завтрак, – говорит он самонадеянно, и я тихо смеюсь:

— Во всем огромном мире именно нам двоим секс строго противопоказан.

— В твоих словах нет никакого смысла, Биттерсвит, – усмехается он; его ладонь опускается вниз и накрывает мою грудь. – Пожалуй, лучше молчи.

Закрыв глаза, я наслаждаюсь ощущениями, потому что, к моей досаде, он недопустимо хорошо целуется.

— Мы совершенно несовместимы от шеи и выше, Флетч, – говорю я, вспоминая разговор с Мариной.