Онлайн книга «Не драконьте лекарку»
|
— Альтерия! — крикнул потерявший меня из виду Дитрих. — Альтерия, где вы? — Иду! — отозвалась я, опуская глаза вниз, чтобы понять, как бы так половчее выбраться из лужи и не оставить после себя цепочку зеленых следов. Интересно, если я разуюсь и продолжу прогулку по складу босиком, Дитрих покрутит пальцем у виска? Или попросить у них бахилы и не страдать фигней? «Не о том думаешь, госпожа гарпия», — прорычал внутренний голос почему-то голосом дракона. И тут меня не иначе как ударило по голове прозрением. Да так конкретно, что я выронила салфетки прямо в лужу, пошатнулась и повторно вцепилась в испачканный стеллаж. Бриллиантовый зеленый, в народе именуемый зеленкой, использовался лекарями как антисептическое средство. Им обрабатывали поверхностные царапины, ссадины и гнойничковые поражения кожи. Зеленка обеззараживала поврежденный участок, предупреждая развитие инфекции. И пусть уже давно были придуманы куда более удачные аналоги, многие специалисты продолжали пользоваться зеленкой по старой памяти. Его выбирали, когда дело касалось детей, ведь по сравнению с тем же йодом, зеленка действовала мягче, не так жгла и повреждала окружающие здоровые ткани, но в то же время яркий цвет зеленки скрывал истинную картину, из-за чего специалистам подчас было трудно заметить развитие вторичной инфекции. Что, если загадочная болезнь, распространившаяся по Нортмонду, была не тем, чем нам всем казалось? Что, если я и мои коллеги просто не видели истинной картины под свежим слоем зеленки? — Эм… Госпожа Браун? С вами все хорошо? — попытался дозваться до меня подошедший Дитрих. Какой там хорошо! Я была в той точке невозврата, когда мысли бегут мимо со скоростью стаи канисов, подвывая на все голоса, а перед внутренним взором проносится череда из пациентов, которые прошли через мои руки и глаза за все то время, пока я была в Нортмонде. Профессия накладывает на каждого свой особый, неизгладимый отпечаток. Художники видят десятки оттенков в крохотном листочке, музыканты слышат музыку везде, повара оценивают качество любой предложенной пищи, лекари всегда замечают больных. Я прибыла в Нортмонд неделю назад. Скольких больных я встретила в городе? Только одного. Элиота Ли Гранта. А потом резкая вспышка и вот уже больны… Нет, не старики и дети, первая группа риска, а брутальные лесорубы, чей иммунитет, по слухам, мог завязать узлом генетический материал даже самого охамевшего вируса. Нет, я уже давно не наивная девочка, которая верит в единорогов, зубных фей и россказни пациентов о том, что они здоровы. Но как-то же местные держались все это время. Держались годами. Рожали в храмах, выживали в лютые местные морозы и практически обходились без вмешательства дипломированных специалистов. Но если даже оторванная от бед простых людей Вэлери прислала в больницу чопорных дамочек из своего женского клуба, то очевидно, что происходящее сейчас — это аномалия, которая взбудоражила всех горожан без исключения. — Конечно, — наконец выдохнула я, моргнула и, наплевав на подошвы ботинок, перепачканные в благословенной зеленке, подавшей мне идею, двинулась мимо опешивших мужчин по проходу. — Окно, Дитрих, мне срочно нужно окно! * * * — Кана, милая, ну пожа-а-луйста, — канючила я, молитвенно сложив перед собой ладони. |