Книга Не драконьте лекарку, страница 24 – Маргарита Блинова

В конце концов, это не мое дело…

Через полчаса после молодой матери в больницу пожаловал импозантный мужчина. Приятный парфюм, кожаные перчатки, модные сапоги и бегающие глазки.

— А-а-а… — разочарованно протянул он, узрев на посту дежурного всю такую прекрасную меня. — А где господин Фоладо?

— Спит. Я за него, — расплылась в приветливом оскале. — Что у вас?

— Это… весьма деликатное дело, — поиграл бровями щеголь.

— Смелее, я не из говорливых, — подбодрила пациента.

А дальше мы сыграли в мои любимые больничные игры. Сперва в молчанку (ибо где это видано, чтобы столь лощеный носитель XY хромосомы признавался в собственных болячках и деликатных проблемках), затем в гляделки (ибо даже самая недалекая женская особь уже давно должна было прочитать его мысли и догадаться, как ему некомфортно сейчас). Но я делала вид, что нет, не поняла, и продолжала фонтанировать желанием приступить к своим врачебных обязательствам.

Больной не выдержал.

— А можно разбудить господина Фоладо? — заискивающе улыбнулся стиляга.

А я что? Я только за, ибо, скажем честно, любоваться на проблемный пах малознакомого мужчины в мои планы на эту ночь не входило. Да и в целом воздержалась бы от подобного зрелища. Даже если попросят. Даже за большие деньги. Даже ради спасения чьей-то будущей жизни! Спасибо, я пас.

— Норд, просыпайся, там тебя хотят, — потыкала я в пушистый бок бессовестно похрапывающего волчару.

Канис прорычал нечто непереводимое на человеческий. Потянулся во всю длину кушетки и так широко зевнул, демонстрируя зубы, словно позировал группе восторженных ортодонтов для зарисовки прикуса в анатомический атлас.

— Мать честная! Сколько ж от тебя шерсти! — возмутилась я, глядя на кушетку, сплошь в жестких черных волосках.

— Грр! — беззлобно огрызнулся Норд, схватил зубами халат и поскорее смылся в свой кабинет, чтобы в тиши и спокойствии перекинуться в двуногого.

Стащив покрывало, я вышла и стряхнула шерстяное богатство каниса на улице, после чего вернулась на свой пост и занялась документацией больницы. Мое собственное бумажное расследование сопровождалось чихами (ибо пыль), психами (ибо бардак), зато привело к промежуточному успеху.

Я вычислила год, в который все в этом суровом городе брутальных лесорубов и сильных женщин пошло по известному маршруту. И… — вот так чудеса! — случилось это аккурат в тот период, когда драконище воспрял духом после животворящего купания охамевшей мордой в сугробе. Вот тогда-то в Нортмонде и начались серьезные проблемы со здравым смыслом.

Сперва это были многочисленные отказы от госпитализации, сохранившиеся в папках. Потом категорические “нет” от родителей, не желающих, чтобы их кровиночек травили вакцинами от страшных болячек, а через полгода в истории больницы все стало окончательно хреново.

В один погожий денек большая часть медперсонала написала заявление по собственному и сделала этому месту ручкой. Может, помахали, а может, и неприличный жест показали, кто ж знает?!

Пока я с азартом полицейской ищейки рыла архивы, к Норду с “деликатным делом” прошмыгнули еще двое представителей мужского племени. И если первый, совсем еще юный мальчишка, заглянул в кабинет каниса, что-то шепотом попросил и тут же выскочил, то второй, здоровяк с суровой мордой лося, притащил огромный куль, из которого интригующе торчали четыре бараньих копыта.