Книга Не драконьте лекарку, страница 46 – Маргарита Блинова

Воображение тотчас поместило пациента в крохотную комнату на шесть волосатых потных мужиков, которые если и знали что-то о гигиене и дезинфекции, то очень смутно. Бедный парнишка корчился на кровати от боли (ведь попросить у Абеля необходимые лекарства лесорубы не догадались). Оставшаяся без медицинского контроля рана на его ноге распухала, гноилась и источала неприятные миазмы, свидетельствующие о наихудшем исходе развития событий.

А потом меня точно ледяной водой окатило от осознания совершенно иной глупой мысли. Что если, утренний приказ забрать поломанного бедолагу — это просто ответочка за мой вчерашний ужин?

Что если, рано-рано утром на стол дракону положили счет за праздник живота, который устроила одна недальновидная “оу, мон-си!”. Элиот Ли Грант поменялся в лице, фальцетом воскликнул: “Сколько?!” и зашелся в еще одном приступе тяжелого кашля.

Что если, это я и только я виновата в том, что паренька дернули с удобной мягкой (впрочем, здесь я сомневаюсь) кровати стационара и потащили сквозь снег и пургу незнамо куда.

Великие ветра! Неужели это ответная месть… мне?!

— Альтерия, ты в порядке? — позвал встревоженный Абель.

— Да. Нет… Не знаю! — красноречиво выдала я и ушла к себе в кабинет.

Дернув из блокнота лист, я быстро набросала записку грозной всезнающей госпоже коменданту, где вкратце описала суть просьбы, и отправила Яза в общежитие. Увы, но вернувшийся с ответной бумажкой ветерок не порадовал.

Куда бы лесорубы по приказу господина Гранта не потащили беднягу, это была не комната в общежитии.

Хлопнула входная дверь, впуская теть Муру. Послышались в коридоре тяжелые шаги, сигнализирующие, что Норд Фоладо тоже пришел на работу (хоть и не должен был). Заискивающе шуршал пакет с конфетами, напропалую ябедничая, что каниса загрызли не только блохи, но и совесть. Возмущенно фыркал Абель, очевидно желавший продлить извинительную практику подольше.

Вслушиваясь в звуки оживавшей больницы, я подавала хозяйственному Язвентию выстиранные шторы, которые он вешал на старенький карниз, и старалась не бить в бубен паники. Получалось плохо.

И так как я стояла у окна, то одной из первых заметила двух ранних пташек, решительно шагающих по расчищенной от сугробов дорожке мужчин в теплых дубленках и шапках-ушанках.

Парочка выглядела забавненько. Тощий паренек с лицом замороженного окуня, глазами навыкате и очень пухлыми губами казался соломинкой на фоне шкафообразного здоровяка, по чьей родословной, кажется, потоптались белые медведи.

В руках паренька была хорошо знакомая мне дорогая папка, в которой бережно (ну, я надеюсь, что бережно) хранил мое личное дело господин, чтоб ему там каждый раз икалось, дракон. В кулаке великана была зажата ручка очень представительного кейса, в котором, судя по виду, несли минимум парочку золотых слитков.

Крайне заинтригованная, я бросила штору на Язвентия и пошла встречать дорогих гостей.

Вынырнув из темного коридора в приемное отделение, я застала забавную картинку. Теть Мура, аки верный страж больницы, стояла в проходе, перегородив его своей верной помощницей шваброй. Гости топтались на пороге, нервно поглядывая по сторонам (это замороженный) и недовольно сверкая глазами (это далекий родственник медведя).

— Ба, ну хватит, — канючил паренек, прижимая к груди папочку, точно щит. — Пусти нас.