Книга Не драконьте лекарку, страница 50 – Маргарита Блинова

Моя искрометная речь должна была начинаться с «Коллеги! Я прекрасно понимаю, что чувствуете вы, когда пациенты приходят под покровом ночи и уходят утром, потому что “господин Грант приказал”», но стоило мне глянуть в усталые глаза Норда, Абеля и теть Муры, как вся эта вдохновенная тирада сдулась и стала бессмысленной.

— Семь лет назад моя жизнь круто изменилась… — неожиданно даже для самой себя сказала я.

В наступившей тишине прошла к столу, за которым уже сидели остальные. Упала на скрипучий старенький стул с продавленной сидушкой. И заново пережила с ними ночь, когда драконы напали на ар-теро.

Я была на дежурстве в городской больнице, когда поднятое по тревоге крыло передало, что чужак нарушил наше воздушное пространство. Дозорные попытались задержать дракончика, но тот был так испуган и пьян, что протаранил стену башни и разбился о подножие скал.

Меня в числе прочих лекарей выдернули из больницы и вместе с поисковыми бригадами отправили прочесывать местность. Но дракончик не выжил, и за него прилетели мстить белые драконы.

— Почему? — нахмурил рыжую мордашку лис.

— Клан драконов имеет сложную структуру и иерархию, — тихо и очень серьезно пояснил Норд, как-то странно поглядывая на меня. — Окрас чешуи позволяет в точности узнать, какими особыми способностями владеет та или иная особь. Золотые — управленцы и властители, алые — искусные воины, белые — драконы смерти.

— Белые драконы видят последние минуты жизни своих соплеменников, — неожиданно сказала теть Мура, задумчиво поглаживая указательным пальцем бок кружки с остатками чая. — Делят эмоции с умирающим, его боль и последнее желание. И если дракон погибает неестественной смертью, то белые поднимаются на крыло для вендетты.

Перед глазами возникла картинка того, как на фоне звездного летнего неба стремительно приближалась белоснежная стая. Тогда они показались мне облаками. Вот только облака не убивают. Не атакуют скопом, без разведки и поиска виноватых. Не налетают, как цунами, снося вековые деревья, руша здания и заливая улицы огнем.

С трудом подавив воспоминания, я мрачно усмехнулась и продолжила:

— Независимая комиссия по правам разумных существ, которой поручили провести расследование и выяснить детали дела, постановила, что ар-теро совершили хладнокровное преднамеренное убийство молодого дракончика, по незнанию залетевшего в чужое воздушное пространство. И значит, драконы были в своем праве на месть. Немногочисленным выжившим ар-теро заткнули рты, лишили статуса разумных существ, а после депортировали, отдав наши земли гномам, туроператорам и прочим тунеядцам. Семь последних лет я прожила на правах экзотической птички. Без возможности защитить себя, без возможности сбежать, без возможности сделать хоть что-то без одобрения хозяина. Нортмонд — это мой первый и, возможно, последний шанс делать то, что я умею. Не потому, что я давала клятву спасать. Не потому что должна. Я хочу лечить других. И я буду делать это, даже если всякие там драконы начнут вставлять мне палки в колеса.

Я встала и посмотрела на зверолюда, каниса и воинствующую уборщицу. Еще пару дней назад я даже не знала, что встречусь с ними, а теперь они были единственными, кому я доверяла и на кого могла опереться.

— Вы не обязаны помогать мне. Вы не обязаны помогать тем, кто стыдится прийти в больницу открыто. Тем, кто шарахается от нас. Тем, кто свято верит, что антисанитария храма поможет прийти в этот мир новой здоровой жизни. Но я в этом городе чужая и без вас не справлюсь.